(16). Проведшему люди Своя в пустыни. Чудо прехождения пустыней не меньше чуда прехождения морем, потому что в пустыне многое угрожало смертью: голод, зной, жажда, множество зверей, лишение всего потребного. Но они ходили по пустыне, не боясь ничего. Бог спас их от двух могущественных царей, которые славились силою, могуществом, телесным ростом. Ог, будучи девяти локтей в долготу и пяти в широту, имел и одр железный (Втор. 3, 11).
Проведшему люди Своя в пустыни.
(19). Сиона, царя Аморрейска. Не без намерения же, оставив других царей, упомянул преимущественно об этих, но напоминая тем народу о богодарованной победе; потому что цари эти славились силою, могуществом и телесным ростом.
Сиона, царя Аморрейска.
(23). Яко во смирении нашем помяну ны Господь. Речь сия: яко во смирении нашем помяну ны Господь, – всего более прилична освободившимся от мысленного или от чувственного рабства.
Яко во смирении нашем помяну ны Господь.
яко во смирении нашем помяну ны Господь,
(25). Даяй пищу всякой плоти. Попечительность человеколюбивого Бога простирается не на людей только благочестивых, но даже и на бессловесных, потому что каждому дает сообразную пищу. И пророк промышление Его распростирает от чудес на небе до самомалейших тварей на земле. Отсюда же снова восходить на небо, почему, сказав: всякой плоти, присовокупил: (26) исповедайтеся Богу небесному. Бог, будучи Творцом всего, по преимуществу называется небесным, потому что служат Ему живущие на небе, так как область эта чиста от греха
Даяй пищу всякой плоти.
всякой плоти,
исповедайтеся Богу небесному.
136 Давиду Иеремием
136 Давиду Иеремием
(1). На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом. Слово это извещает, что, по прошествии многих лет, переселенные за беззаконие в Вавилон, будут плакать и скорбеть, желая себе возвращения собственных своих благ.
На реках Вавилонских, тамо седохом и плакахом.
(5). Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя; или да не буду иметь помощи свыше.
Аще забуду тебе, Иерусалиме, забвена буди десница моя;
(6). Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе. Ибо что пользы иметь такое орудие слова, которое, по-видимому, здорово, но не издает должных звуков? Поэтому блаженные мужи целую жизнь проводили в попечении о песнопениях, говоря: воспою Господеви в животе моем (Пс. 103, 33). А город Иерусалим был для них досточестен по богослужению, как сказано прежде: дому ради Господа Бога нашего взысках благая тебе (Пс. 121, 9).
Прильпни язык мой гортани моему, аще не помяну тебе.