В числе постриженных отцом Амвросием матушек были схимонахиня Ольга (Ложкина Мария Ивановна), схимонахиня Херувима, схимонахини Гавриила, Ангелина, монахини Анимаиса, Мариамна, Пульхерия, Любовь, Вера, Манефа и другие. В Спас-Прогнань приезжало много паломников. Бывали монашествующие, иногда и владыки. Отец Амвросий был старцем — наследником оптинской старческой традиции. Слово его было благодатным. Это чувствовали не только свои, православные, но и недруги, если все же русские люди, — он обезоруживал простотой и добрым отношением, иногда и юродством. Приезжавшие по «стуку» милиционеры сначала намереваются проверять у всех документы («паспортный режим»), а потом садятся за стол, слушают старца и, махнув рукой («А ну вас, батюшка…»), уезжают, никого не тронув. Когда приехала деятельница райкома с угрозой против его постригов, он позвал келейницу: «Принеси-ка ножницы! Вот мы эту сейчас пострижем… Я всех постригаю. И из райкома…». Та, растерявшись от такого неожиданного приема, быстро ретировалась.
Говорить о трудностях, которые испытывал отец Амвросий в эти долгие годы служения в Спас-Прогнани, можно долго. Но они тогда во всей нашей Православной Церкви были одинаковые. Главное — люди могли исповедоваться, причащаться Святых Христовых Таин, слышали слово Божие, шли путем спасения… Кто желал — тот и в советское время находил и храм, и духовника, и книги… Только трудов прилагал больше.
Отец Амвросий обладал прозорливостью, великим даром Божьим, и в весьма большой степени. Примеров можно привести множество, но вот лишь несколько.
Один монах просил отца Амвросия выдать ему справку о том, что он монашествующий. Батюшка оторвал где-то клок бумаги и что-то на нем написал неразборчивое и подал. А этот монах вскоре — женился…
Однажды матушка Серафима попросилась съездить в Троице-Сергиеву Лавру. Была зима. Батюшка, к ее удивлению, сказал: «А надо ли? А зачем?» — намекая, что лучше не ехать. На повторную просьбу — благословил. В Лавре матушка поскользнулась, упала и сломала руку. Она еще там, а отец Амвросий шлет туда мать Агнию: «Поезжай, привези мать Серафиму, страждет, руку сломала!».
Мать Еликонида шла зимой в темноте по деревне, и на нее напал грабитель с ножом: «Давай деньги!». Она закричала: «Господи, спаси! Батюшка Амвросий, спаси!». Нападавший бросил нож и убежал. А в это самое время отец Амвросий ходил по келии и говорил матери Манефе: «Мать Еликонида идет, надо бы встретить» — и в окошко глядит. Тут и мать Еликонида пришла, переступила порог и упала.
Вот рассказ одной матушки: «Однажды батюшка весело сказал нам: “Скоро арбуза поедим!”. Мы не поняли, о чем он говорит. Через некоторое время заметили, что он как-то озабочен, возможно, волнуется, досадует… Проходит еще некоторое время, и на пороге появляются трое послушников из Лавры, у одного из них разбита бровь, глаз заплыл. Отец Амвросий посмотрел на них и говорит: “А арбуз-то ваш где?”. Молодые люди переглянулись: “Простите, батюшка, на электричку поторопились и разбили его случайно”. — “А тебе, — обратился он к тому, у кого был отек, — надо молиться за твою спасительницу, за эту девочку, на которую ты упал, она смягчила это падение, а то еще бы немного — и виском мог удариться или глаз бы совсем зашиб”. — “Батюшка, а как же мне молиться? Я ведь имени ее не знаю”. — “Молись за…” — и старец назвал ее имя»643.