После 26-дневного управления Пия III, бывшего кардинала Пикколомини (Arch. Stor. Ital. 1903, 3, p. 102–38), Римский престол занял Юлиан Ровере под именем Юлия II. Подобно Александру он был проникнут духом политики. Целью его честолюбия было, однако, не устроение своих родственников, но покровительство искусствам и возвеличение церковного государства, значительно ослабленного в последние десятилетия. Легко были приобретены Перуджия и Болония. Путем присоединения к Камбрейской лиге удалось опять получить в церковное обладание занятую Венецией Романию (1509 г.). Таким образом была достигнута главнейшая цель. А так как папа эти провинции взял в свое непосредственное управление, то ныне церковное государство стало более могущественно, чем прежде. Но шум оружия не замолкал. Честолюбивые виды французов со стороны верхней Италии вовлекли его в новые предприятия, во время которых он пустил в ход не только материальное, но и духовное оружие. Тогда французский национальный собор в Туре в 1510 году решительно выступил против него. Пизанский собор, составленный осенью 1511 года некоторыми отколовшимися кардиналами и вскоре после своего созвания перебравшийся в Милан, а после изгнания оттуда французов — в Лион (1512 г.), наложил на него, как нового Голиафа, суспенз. Но Юлий всем этим нисколько не смутился. Чтобы выбить из рук противника то оружие, которое им давало невыполненное обещание о созвании в течение двух лет для проведения реформ в церкви Вселенского собора, он открыл весной 1512 г. собор в Латеране. Тем самым враждебные замыслы теряли свою остроту, хотя о реформе серьезно не было даже и речи.

Лев Х (1513–1521 гг.), сын Лоренцо Медичи, дожил почти до конца раскола. Так как Людовик XII еще в 1513 г. с ним примирился, то оппозиционный собор, существование которого обусловливалось, главным образом, поддержкой короля, потерял почву. Преемник Людовика Франциск I тотчас отказался от прагматической санкции 1438 г., значительно ограничивавшей папскую власть в отношении Франции (1516 г.). О проведении церковных реформ Лев заботился не более своих предшественников. О том, что в течение своего пятилетнего существования сделал в этом отношении собор, едва ли стоит и говорить. Значительно более, чем религиозными вопросами Лев интересовался искусствами и науками, порядками церковного государства и возвеличением своей фамилии, во владение которой он (1516 г.) в качестве церковного лена предоставил герцогство Урбино. «Довольно с нас и папства, раз Бог его нам пожаловал», — заметил он после своего избрания своему брату Юлиану, и эти слова, хотя, может быть, они и неверно переданы, лучше чем что-либо отражают его образ мыслей и его направление. Подобные же тенденции естественно существовали и у большей части кардиналов. Яркий свет на состоянии курии бросает заговор Петруччи и некоторых других кардиналов на жизнь папы (1517 г.). Впрочем, надо заметить, что несмотря на свое чересчур светское направление Лев держался в пределах нравственности.