Испанская инквизиция вначале имела преимущественно церковный характер. Позднее вследствие широкого вмешательства в нее светской власти о ней может быть речь только как о смешанном институте. Утверждение, будто она была прежде всего государственным учреждением (Гефеле, Гамс, Кнопфлер), не основательно.
Глава третья Церковное устройство
Глава третья
Церковное устройство
§ 146. Примат Римского престола
§ 146. Примат Римского престола
Смуты этого времени вызвали оспаривание прав Римского престола, продолжавшего, впрочем, пользоваться в общем все еще высоким авторитетом. Уже в истории папства мы говорили, что папские притязания на политическую супермантию были отвергнуты во Франции, а в Германии подверглись значительному ограничению, так как императорское избрание было освобождено от папского утверждения. На этом, впрочем, дело не остановилось. Напротив, стесненная доселе мысль шла все далее и далее по этому пути. В своем «Dialogus» Оккам не только отвергает какую бы то ни было светскую власть за папским престолом, но и подвергает сомнению действительность основания примата Христом. В «Защитнике мира» Марсилий Падуанский и Иоанн де Жандон безусловно отрицают божественное происхождение примата и даже сомневаются в том, что папа является преемником апостола Петра, так как пребывание последнего в Риме не доказуемо на основании Святого Писания. Этого мало. Они настолько подчиняют духовную власть светской, что лишают церковь всякой свободы и самостоятельности. Впрочем, эти преувеличения не встретили всеобщего сочувствия. Не осталась безответной и другая сторона. Августин Триумф в посвященном папе Иоанну XXII сочинении «Summa de potestate ecclesiastica» и Альвар Пелагий в написанном по поручению того же папы труде «De planctu ecclesiae» признают за папским престолом в это время всю полноту власти, провозглашая папу единственным верховным монархом Запада и считая императора только за его вассала.
Глубже, чем сказанная борьба, затронуло положение папства великое движение, охватившее церковь в связи с великим западным расколом. Нужда времени вызвала к жизни теорию, ограничивавшую власть папы над церковью и подчинявшую его Вселенскому собору. Воззрение это с течением времени получает все большее распространение. Краеугольный камень его был положен уже Оккамом в его «Диалоге». Полное завершение теория эта получила в «Epistula concordiae» Конрада Гельнгаузена (1380 г.) и в «Consilium pacis» Генриха Лангенштейна (1381 г.). Со времени Пизанского собора она получила силу и жизнь. На Констанцком соборе она, имея своими защитниками канцлера Герсона Парижского и кардинала д’Элли (Petrus ab Aliaco), епископа Камбрейского, получила формальную санкцию. Правда, теория эта не приобрела общего признания, так как многие кардиналы уклонились от этого заседания. Впрочем, то обстоятельство, что она не встретила немедленно более энергичного сопротивления, объясняется печальным состоянием церкви того времени. На этой теории, главным образом, обосновал свои решения Констанцкий собор и этим путем спас на некоторое время единство церкви. Напротив, позже на V Латеранском соборе теория эта прямо была осуждена Львом Х: «Romanum pontificem, tanquam super omnia concilia auctoritatem habentem, conciliorum indicendorum, transferendorum ac dissolvendorum plenum jus et potestatem habere» (Sess. XI, ann. 1516).