Я уже несколько раз упоминал о том, что ни в первых проповедях учеников-апостолов, ни в нередактированных текстах евангелий нет упоминаний о непорочном зачатии, рождении Иисуса как Сына Божия от девы Марии, божественности Иисуса Христа. Вплоть до III–IV вв. в древних христианских надписях Бог и Иисус Христос упоминались раздельно, свидетельствуя о том, что Иисус по-прежнему воспринимался только как Мессия, посланный Богом. Но чем больше времени проходило после его смерти, тем сильнее оказывался его божественный ореол в проповедях и посланиях. Человек становился образом «Бога невидимого» и олицетворением «славы Божией». Развиваемая докетами идея кажимости человеческого существования Христа призвана была снять противоречие между божественной сущностью Иисуса и его страшным земным уделом. Впрочем, докеты упреждали время и также были зачислены в еретики.

Очень важная мысль: обожествление Иисуса Христа на ранней стадии развития христианства внесло в ряды его последователей такие же противоречия, как позже тринитарная проблема, или доктрина Троицы. Признание божественной природы Иисуса Христа ставило под сомнение монотеистический характер христианства, ибо бессознательно возникала мысль, как минимум, о двоебожии — Боге небесном и Боге земном. Пытаясь разрешить эту неувязку, уже апостолы вступали друг с другом в противоречие. Так, апостол Павел строго различал личности Бога Отца и Бога Сына, тогда как апостол Иоанн трактовал Иисуса Христа как Логос, или Слово Божие.

Можно с уверенностью сказать, что христология возникала в русле решения проблемы обожествления Иисуса Христа: в ее рамках одни отрицали сущностное единство Бога и Иисуса Христа, другие развивали идею, согласно которой человеческая природа Иисуса Христа была полностью поглощена природой божественной.

Великие каппадокийцы подчеркивали, что Христос равен Богу Отцу и Духу Святому по Божеству, и при этом равен всем людям по человеческой природе. Фактически эта идея положена в основу главной христианской доктрины. Церковное учение об Иисусе Христе как «единосущном» Богу Отцу Сыне и Слове (Логосе) разрабатывалось в острых спорах в продолжение первых пятисот лет истории христианского богословия.

Начиная с первых Вселенских соборов, официальная церковь выбрала компромиссный путь, как наилегчайший — объединила обе противоположные позиции в одну: Христос одновременно и Бог, и человек; он есть одна из трех ипостасей единого Бога (догмат о Троице), равный двум остальным лицам (Богу Отцу и Святому Духу); он не безначален, как Бог Отец, но и не сотворен, как всё в этом мире; он рожден от Отца прежде всех веков, как истинный Бог от истинного Бога. Воплощение Бога Сына есть подлинное соединение божественной природы с человеческой. Иными словами, в Христе Бог соединился с человеческой природой «неслитно, непревращенно, неразделимо, неразлучимо». При этом ни природа Бога, ни природа человеческая не претерпели никакого изменения, но остались по-прежнему полноценными. Эта форма учения о Христе утвердилась в церкви не изначально и не само собой, но после длительной и беспощадной борьбы церковных партий в IV–V вв. и была зафиксирована и укреплена в решениях первых вселенских соборов — Никейского (325 г.), Константинопольского (381 г.), Эфесского (431 г.) и Халкидонского (451 г.).