Что до Константина, то до конца своих дней он оставался язычником и принял крещение только на смертном одре. Впрочем, к моменту признания христианства Константином христиане составляли менее 10 % населения империи. При выборе новой религии принцепс долго колебался между митраизмом и христианством, и по-видимому, окончательное решение лично для себя принял только перед смертью. Кстати, историки церкви отмечают, что во времена Константина «сходство между двумя враждующими церквами было тогда столь велико, что поражало все умы даже в античности».

Константин, ощущавший себя «представителем Бога на земле», мог разрешить христианство и даже признать его официальной религией империи, но он видел в церкви не духовный институт, а «приводной ремень» имперской власти. Самое страшное то, что, став государственной, христианская церковь согласилась быть таковым.

Хитрый Константин сделал христианство государственной религией, исходя исключительно из политических соображений — крепнущей духовной силы и заразительности движения. Но, став государственной религией, христианство стало служить государству, власти, насилию и злату.

Фактически «константинов мир» стал маккиавелиевским миром «Государя» — началом порабощения церкви государством и первым падением церкви с высот первохристианской свободы. Неслучайно тогда при императорском дворе впервые появились придворные епископы — такие как Евсевий Никомидийский. Кстати, лицемерие распространялось с обеих сторон: в принятии Константина как «христианина вне церкви» клир придерживался циничного принципа «сукин сын, но наш сукин сын!».

Разрешив христианскую практику на территории империи, Константин практически до самой смерти вел образ жизни, недостойный не то что христианина, но даже развращенного неограниченной властью императора, ставшего прототипом будущих русских царей — Ивана, Петра и Иосифа.

Никейский собор. Начиная с первых семи Вселенских соборов IV–VII вв. главной проблемой Отцов Церкви становится вопрос о сущности Христа, о характере сосуществования в нем человеческой и божественной природы. Решающим в истории христианской церкви стал Первый Никейский собор (325 г.), созванный императором Константином для того, чтобы поставить точку в споре между александрийским епископом Александром и Арием. Как и гностики, Арий отрицал божественность Христа, считая его не Богом, а первым и совершеннейшим из сотворенных Богом существ. Тогда у Ария нашлось много сторонников, но епископ Александр обвинил Ария в богохульстве. Я полагаю, что принятие христианством так называемой арианской ереси могло бы предотвратить многие последующие ошибки церкви, ныне ведущие к ее разрушению, но собор, участники которого не были достаточно образованными, чтобы вникнуть в теологические детали и понять все тонкости рассматриваемой проблемы, осудил Ария и определил основные доктрины церкви и символ веры.