Надо преклониться перед русскими подвижниками, духовниками, отшельниками, катакомбниками, схимниками, которые в наиболее тяжкие годины русской истории ценой жизни и свободы ратовали за светлые идеалы Иисуса Христа. Было бы крайне несправедливым не видеть духовные подвиги многих русских священников и монахов, отдавших здоровье и жизнь за торжество правды, любви, идеалов гуманизма и человеколюбия. Даже в самые темные времена в недрах христианства рождались богатыри духа, великие святители и чудотворцы (такие как Преподобный Сергий Радонежский), но, увы, не они были «лицом церкви» и ее вечной славой.
Кстати, не могу удержаться здесь от цитирования Л. Н. Толстого, сказавшего о христианстве следующее:
Учение Христа является для меня только одним из прекрасных религиозных учений, которые мы унаследовали от древних египтян, евреев, индусов, китайцев, греков. Два великие принципа Иисуса: любовь к Богу, то есть к абсолютному совершенству, и любовь к ближнему, то есть ко всем людям без различия, проповедовалась всеми мудрецами мира: Кришной, Буддой, Лао Цзы, Конфуцием, Сократом, Платоном, Эпиктетом, Марком Аврелием, а из новейших — Руссо, Паскалем, Кантом, Эмерсоном, Чаннигом и многими другими. Истина нравственная и религиозная всегда и везде одна и та же. Я не чувствую никакого предпочтения к христианству.
Учение Христа является для меня только одним из прекрасных религиозных учений, которые мы унаследовали от древних египтян, евреев, индусов, китайцев, греков. Два великие принципа Иисуса: любовь к Богу, то есть к абсолютному совершенству, и любовь к ближнему, то есть ко всем людям без различия, проповедовалась всеми мудрецами мира: Кришной, Буддой, Лао Цзы, Конфуцием, Сократом, Платоном, Эпиктетом, Марком Аврелием, а из новейших — Руссо, Паскалем, Кантом, Эмерсоном, Чаннигом и многими другими. Истина нравственная и религиозная всегда и везде одна и та же. Я не чувствую никакого предпочтения к христианству.
Русская монархия и русский коммунизм воспринимали церковь как инструмент господства, одно из средств поддержки власти и империи. Когда патриарх Филарет поставил на престол своего сына Михаила Романова, тот еще как-то прислушивался к отцу, но следующий царь уже не хотел слушать критику патриарха Никона. Впрочем, в услужении русских государей православие находилось всегда — вот уже тысячу лет…
Русская «симфония» церкви и власти имела негативные национальные особенности: татарские «прививки», кровавая междоусобица князей, бесконечный поток царского насилия, рельефно изображенный А. Тарковским («Андрей Рублев») и П. Лунгиным («Царь»), малограмотное духовенство, обираемое епископами, примитивное обрядоверие, десятилетняя смута во времена игумена Пимена, эсхатологические настроения XIV–XV вв., азиатская грубость сильвестровского «Домостроя» с его бесконечными ритуальными побоями и связыванием всех сторон жизни. По словам историка, «под благочестивой внешностью обнаруживалась азиатская грубость нравов».