Концепция православия как приводного ремня власти уходит в давние времена. Фактически эта традиция также унаследована у Византии, где, как мы уже видели, отношения государства и церкви основывались на идее «симфонии властей», которая на практике оборачивалась вассалитетом византийской церкви по отношению к императорам. В России извращение идеи «симфонии властей» достигло апогея: «Физическая близость… к самодержцам привела к реальному подчинению церкви государству».

Даже институт патриаршества, введенный в 1589 г., был ликвидирован царской властью в 1721 году и отсутствовал на протяжении почти 200 лет (!). Хотя он был восстановлен на соборе РПЦ в 1917–1918 гг., но тут же попал под жесточайшую пяту большевиков. Большинство патриархов РПЦ XVII в. от Иова до Адриана (за исключением Никона) ничем себя не проявили, кроме услужения власти и рьяного противостояния Западу, а патриарх Иов, о котором речь уже шла ранее, известен еще и как автор панегирика Федору Иоанновичу. Подобным образом патриарх Тихон (1917–1925) взывал паству принять советскую власть как выражение воли Бога. Был у нас и свой «антипатриарх», каковым можно считать Игнатия, в 1605 году признавшего царем Лжедмитрия.

Из 21 патриарха или местоблюстителя Патриаршего престола 8 приходится именно на советский период. За всю историю русской патриархии только несколько патриархов занимались теологией, а остальные не оставили заметного следа в духовной жизни православия.

Остатки церковной независимости в России были окончательно утрачены в середине XVII века после единственной в своем роде попытки патриарха Никона установить приоритет церкви по отношению к светской власти. Эта попытка не просто провалилась, но имела роковые последствия для самой церкви: куцые реформы Никона привели к церковному расколу, а позже стали причиной упразднения Петром I соборности церкви и отмены патриаршества как опасного для самодержавия института. Тогда же был создан подчиненный императору и чуть ли не скоморошеский церковный орган — Святейший Синод.

К петровским временам православная церковь находилась в полном упадке, а петровские реформы с обер-прокурором, Синодом и «ведомством православного исповедения» стали подготовкой к ее полному разгрому, абсолютной утрате самостоятельности и свободы. Отнюдь не без оснований многие в России называли Петра I «первым большевиком».

Синод потребовался Петру с целью окончательного подчинения церкви. Обер-прокурор Синода держал руку на пульте управления и осуществлял всё, что желал царь. Духовенство было окончательно ассимилировано в систему чиновничества, а духовникам были даны соответствующие звания в Табели о рангах. Подчиненность церкви государству после Петра I только нарастала, а в XVIII веке русская православная церковь окончательно попала под пяту самодержавного государства, которое унизило ее, растлило и отравило. Кстати, Священный Синод был органом чисто административным, так сказать «правительственным», жалким подобием бюрократии государственной.