Инквизиторские функции РПЦ не кончились по сей день — достаточно вспомнить ее агрессивную реакцию на выступление молодых певиц панк-группы Pussy Riot. Аппетиты РПЦ как коррупционно-бюрократической структуры не имеют ограничителей, и церковь, будучи выведена из юрисдикции, не просто возвращает темное Средневековье, но начинает угрожать светскому государству, как это видно из того же процесса над Pussy Riоt.

Православие в России — такой же социальный институт, как полиция, и, как полиция, обслуживая власть, извечно тянет страну не вперед, а назад. Владимир Гундяев превратил церковь в посмешище. И вообще: нынешние иерархи РПЦ, все эти гундяевы и чаплины, относятся к Православию, как черт к ладану.

Самоупоенный консерватизм русской церкви на пике космической эйфории опасен не столько своим большевистским наследием, сколько гэбистскими следствиями — внутрицерковными процессами зреющего раскола, номенклатурного взрыва, вскрытия всей правды о происходящем в мифологических недрах «святая святых» — нового византизма «ЧК во имя Христа», по словам Владимира Можегова…

Не потому ли русский вариант христианства взял на вооружение лозунг не Иисуса Христа, а Константина Леонтьева: «Возненавидеть, а не возлюбить!»?..

Не потому ли чаемое нашими консерваторами тысячелетнее царство абсолютного добра обратилось в сталинщину — в новый христианский мир арестантских рот для исправления заблудших душ?..

У меня нет сомнений в том, что всплеск «православной религиозности» в России носит конъюнктурный характер и что в ближайшее время положение с религией в России ничем не будет отличаться от такового в западных странах, где церковь также сделала все возможное и невозможное, дабы народ разуверился в ней.

В своих книгах я много пишу о новом сознании и духовности, но, как свидетельствует вся человеческая история, ни государство, ни церковь не способны к эволюции того и другого — тем более церковь, зависимая от государства. Православие не справилось даже с тем, что все-таки удалось протестантизму, католицизму и другим конфессиям — создать нормальный рынок и нормальное, удобное для собственных граждан государство.

Что такое хорошее государство? Это когда магазин внизу работает, когда на свою зарплату ты способен прокормить семью, а твои дети — получить нормальное образование. Хорошее государство — то, которое не претендует на нечто большее, чем оно есть по своей природе; которое смиренно следит за тем, чтобы люди на его территории не вымирали и справедливость более-менее торжествовала; которое оставляет свободу — твоей совести и выбору твоего духа и не лезет поминутно в твою личную жизнь… Центром и местом встречи государства, культуры и церкви должен стать человек, каждый отдельный человек (как это, кстати, и записано в нашей Конституции). Ибо главным смыслом их существования и является человек. И государство оживет только при наличии человека, и культура осуществляется только в присутствии человека, и церковь является только в свободном человеческом духе и истине. И лишь в этой «точке сборки» они могут встретиться, актуализироваться, превратиться из абстракции в реальность. Лишь здесь, в человеке и его свободном выборе, возможны событие и сама жизнь… Возможно осуществление христианства. Вот что было бы полезно переварить и уяснить сегодня нашим консерваторам, чтобы снова стать адекватными времени и самим себе.