Религиеведы и социологи из Российской академии наук установили, что верующих в России насчитывается в десять-двенадцать раз меньше, чем об этом говорят деятели РПЦ[259]. Среди православных русских людей, которые хотя бы фрагментарно читали Библию, посещают церковь не реже раза в месяц или часто молятся менее 5–7 % (по другим данным — 1,5–2 %)… Даже в рождественских богослужениях последних лет принимают участие всего около 2 млн человек, то есть все те же 1,5 % россиян, хотя церковные иерархи часто дезинформируют население нереальными цифрами процентного соотношения православных к другим религиям и конфессиям.

По словам социолога Дмитрия Фурмана, «если мы чуть ужесточим критерии, добавив, например, регулярное причащение, или соблюдение поста, или прочтение хотя бы одного евангелия, или отсутствие веры в астрологию и переселение душ, то группа традиционных верующих вообще „исчезнет“. Из этого напрашивается вывод, что религия имеет пока самый поверхностный и „идеологический“ характер, не затрагивая более глубоких слоев сознания».

Обстановка во многих русских православных храмах мало располагает к разговору со Всевышним — привычные казенщина, вымогательство, показуха. Как вообще можно говорить о духовной практике, если в православных храмах порой трудно просто пообщаться по душам со священником? «В храм многие идут от пьяного стола, поэтому количество драк в дни христианских праздников, как правило, выше среднего».

Церковь

Церковь

Я ничего не имею против церкви до тех пор, пока она не вмешивается в дела Всевышнего.

Я всегда помню, что христианство — колыбель и фундамент культуры, но из колыбели выходят как великие люди, так и монстры, а фундамент неизбежно дает трещины и рано или поздно требует ремонта…

Все церкви, стоявшие у колыбели человеческой культуры, так или иначе подвергаются старению и трансформируются в консервативные организации, тормозящие ее развитие. Рано или поздно они предстают перед новым человечеством если не как инструменты мракобесия, то как властные институты оболванивания простодушных конформистов. Поэтому мне трудно согласиться с провозглашением церкви первичной сущностью христианства, как считает она сама. Для меня первичной сущностью христианства являются идеи и образ жизни Иисуса Христа.

Увы, в христианской церкви, долженствующей стать символом вечного присутствия Иисуса Христа, эгоистическое начало слишком часто брало верх над духовным. Как и православная Россия, христианство в целом оказалось скопищем неистовых контрастов, культуры и бесовства, рая и ада, силы и слабости, высокого и низкого — коротко говоря, всего «слишком человеческого»… Беда и грехопадение церкви — неискоренимость воли к власти, лежащей в самой сущности человека.