963 Именно поэтому мудрость и мистика Востока должны значить для нас так много, хотя они говорят на собственном языке, которому невозможно подражать. Они должны напомнить нам о том похожем, что есть в нашей культуре и о чем мы уже забыли, и приковать наше внимание к тому, от чего мы отмахнулись как от несущественного, — а именно к участи нашего внутреннего человека. Жизнь и учение Шри Раманы имеют значение не только для индусов, но и для людей Запада. Это не просто document humain (человеческий документ), а предостерегающее послание человечеству, которое вот-вот потеряет себя в хаосе своей бессознательности и неразберихи. Поэтому в самом глубоком смысле, видимо, неслучайно, что последняя работа Генриха Циммера передает нам, как завещание, труд жизни современного индийского пророка, столь убедительно воплотившего задачу трансформации души.

XVI Предисловие к «И-цзин»[907]

XVI

Предисловие к «И-цзин»[907]

964 С искренним удовольствием я иду навстречу желанию переводчицы вильгельмовского издания «И-цзин» получить от меня предисловие, ибо так сполна могу выразить свою признательность моему покойному другу Рихарду Вильгельму[908]. Он глубоко постиг культурно-историческое значение обработки и изложения «И-цзин» — текста, которому нет равных на Западе, — и я испытываю глубочайшее уважение к этому творению, а чувство долга побуждает меня по мере сил и возможностей способствовать его распространению в англоговорящем мире.

965 Будь «Книга перемен» популярным, легким для понимания произведением, она не нуждалась бы во введении. Однако такого о ней никак не скажешь; напротив, ее содержание столь неоднозначно, что доводилось слышать, будто это собрание древних заклинаний, слишком уж дремучих, чтобы в них разобраться, — или вовсе лишенных какой бы то ни было ценности. Перевод Легга для серии Макса Мюллера «Священные книги Востока» (Sacred Books of the East) мало содействовал тому, чтобы сделать эту книгу достаточно доступной западному складу ума[909]. А вот Вильгельм постарался раскрыть перед читателем символику этого текста, зачастую едва доступную пониманию. Это ему вполне удалось, недаром он в течение многих лет осваивал на практике своеобразные гадательные техники этой книги, благодаря чему сумел развить ощущение живого смысла текста: его перевод трактата обладает глубиной, недоступной строгому, более или менее буквальному переводу.

966 Я обязан Вильгельму, во-первых, содержательными разъяснениями относительно самой сущности «И-цзин», а во-вторых, указаниями на практическое применение текста. Сам я более двух десятков лет занимался изучением данной гадательной техники, которая показалась мне крайне любопытной с психологической точки зрения, и ко времени нашей первой встречи с Вильгельмом в начале двадцатых годов успел довольно подробно ознакомиться с текстом. Несмотря на это, труды Вильгельма произвели на меня сильное впечатление, и я получил возможность воочию наблюдать, как он добивается таких великолепных результатов. Не стану скрывать, что был польщен, когда осознал, что мои собственные познания в области психологии бессознательного пригодились при обращении к этому тексту.