Как в связи с аскетической тематикой, так и с богословием свободы, св. Мефодий поднимает и осмысляет важные богословские вопросы о бессущественности зла и его источнике в свободе тварей (ангелов и человека), о характере свободы человека, стоящей между добром и злом, о богоподобии свободы человека и ее призвании.
«Подлинно, два предмета крайне противоположны друг другу: жизнь и смерть, нетление и тление <…> Человек же, находясь посредине между ними <…> если к которому из них увлекшись преклонится, то и говорится o нем, что он изменился в природу одержавшего верх. Склонившись к тлению, он делается тленным и смертным, а [склонившись] к нетлению, – нетленным и бессмертным. Так, находясь между древом жизни и [древом] познания добра и зла, он от плодов которого вкусил, в образ того и изменился (Быт 2:9), не быв сам ни древом жизни, ни древом тления, но оказавшись смертным от общения и союза с тленным, а от общения и союза с жизнью – опять нетленным и бессмертным» (Пир десяти дев. 3:7. Хрестоматия, с. 573).
Воля Божия состоит в том, чтобы весь путь человека к Богу был проникнут свободою.
«[Надлежит], чтобы в делах святости ничто не было по необходимости и принуждению, но по свободному произволению души» (Пир десяти дев. 3:13. Хрестоматия, с. 575).
А Христос Спаситель есть истинный источник этой человеческой (и вместе с тем Божественной) свободы.
«Наша обязанность предпочитать высшее и ставить его выше земного, сохраняя ум самостоятельным и самовластным, вне всякой необходимости, при свободном избрании благоугодного <…> Так,
В конечном счете, человек способен привиться к одной из двух «виноградных лоз» – Христу или диаволу. Укореняясь на соответствующей лозе, он выбирает свой путь в вечность.
«Есть