И счастье, силу, красоту, что ей принадлежали

В той сладости её светящегося рая,

В царстве бессмертного экстаза,

На полпути между безмолвным Богом и первозданной Бездной.

940. Сокрытым внутри самих себя храним мы это знание;

И пробудившись от призыва туманной тайны,

Встречаем мы глубокую незримую Реальность,

Которая правдивее намного, чем облик мира настоящей истины:

Нас гонит «я», которое мы отозвать сейчас не можем,

945. И движет нами Дух, которым мы должны ещё когда-то стать.

Как тот, кто царство собственной души утратил,

Мы вспоминаем некую божественную сторону рожденья нашего,

Совсем иную, чем у того несовершенного творения земного,

И в этом мире или в более божественном надеемся

950. Отвоевать у терпеливой небесной стражи всё то,

Что упустили мы из-за забывчивости нашего ума,

Естественного счастья собственного существа,

Восторга сердца нашего, который мы получили в обмен на горе,

Телесной дрожи, которую мы выменяли за простую боль,

955. Блаженства, к которому стремится наша смертная природа,