Это, конечно, не все. За этими тремя пунктами стоит почти преподобнический подвиг ежедневных служб и ежедневного причастия (это в ту пору, когда причащаться уже было заведено едва ли раз в год, Великим постом); многочасовых, по 12–14 часов, исповедей; жизни в непрестанных требах; крайне малого сна (отец Иоанн вставал всегда около 4 часов утра); постоянного собеседования со своей совестью и своими недостатками.
19 томов его дневников, которые он вел всю жизнь, стали сокровищем нашей духовной литературы, а еще – обличительной борьбы со всеми пороками тогдашнего общества: от толстовства, пьянства и развращенности до непатриотизма элит и непонимания народом, что такое Россия. В статьях, словах, проповедях, увещеваниях скрыта какая-то невероятная сила и проницательность его глубокого, как океан, взгляда, просвечивающего людей насквозь – об этом вспоминали очень многие[90].
В пору всеобщего охлаждения веры и теплохладности отец Иоанн был настоящим громом, рвущимся в сердца людей, настоящим пророком – таким, какими были, наверное, ветхозаветные пророки.
На нем можно увидеть действие железного закона благотворительности: чем больше отдаешь, тем больше получаешь. Батюшка начинал с того, что раздавал каждый день деньги просто толпе нищих, которые окружали его в Кронштадте, иногда возвращаясь домой босым, без сапог, а закончил грандиозными благотворительными проектами – Домом трудолюбия, в котором все потерявшие себя жители Кронштадта могли трудиться и зарабатывать, женской богадельней, детским приютом и многими другими… Порой он просто рассылал по всей России огромные суммы денег – до миллиона рублей в год по просьбам разных людей, храмов, богаделен, монастырей, даже в благотворительные общества других религий – мусульманам, иудеям.
Он говорил:
Вместе со все растущими пожертвованиями отцу Иоанну приходило и все больше просьб о молитве. Сперва он вычитывал все записки на проскомидии, потом уже просто возлагал руки на огромные мешки с записками, прося Господа о милости для всех, упомянутых в этих записках.