«Скажите, почему ко мне недостойному, за тысячи верст ежедневно приходят тысячи обременных грехами, жаждущих, как «елень на источники водные», ища Христова утешения? Иной день их бывает до 14–15 тысяч. А я, грешный, по своей старческой немощи, поодиночке могу исповедать в день не более 50 человек. Придерживаясь буквы закона, я отпущу голодными 13 950 человек, и алчущим от голода слышания слова Божия, вместо хлеба жизни, должен дать камень формалистики и черствого отношения к омытым Кровию Сына Божия душам; вместо рыбы (духовного утешения) должен дать змею (огорчения), вместо яйца (духовного питания) дать скорпию (сердечной горечи)? Кто за это ответит? Разве они виновны в том, что жажда духовного утешения и желание снять тяжкое греховное бремя с души влекут их ко мне? Многие из которых пешком идут ко мне иногда за десять тысяч верст, по пути минуя тысячи пастырей, не находя у них требуемой ими воды живой текущей в жизнь вечную (Ин.4,14). А потому я не могу вас слушаться более, нежели Бога. Пою Богу моему, дондеже есмь»!
Сказал, топнул ногой – и вышел.
Митрополит Исидор велел написать указ, по которому за непослушание высшей церковной власти о. Иоанн наказывается ссылкой на Дальний Север в созданный им же самим женский Сурский монастырь. Указ был представлен митрополиту на подпись, тот хотел подписать его и спрашивает: «Где указ, где перо?» Ему говорят: «Они перед вами». – «Я не вижу, я ослеп…» – «Да у вас, владыко, глаза помутнели». Владыка распорядился: «Скорее пошлите за отцом Иваном!»
«Где указ, где перо?» Ему говорят: «Они перед вами». – «Я не вижу, я ослеп…» – «Да у вас, владыко, глаза помутнели»
«Скорее пошлите за отцом Иваном!»
Когда священника настигли, он сказал: «Он давно ослеп духовными очами и не видит волка, расхищающего стадо овец Христовых, за что ему послана и телесная слепота. Пусть пообещает отлучить Толстого от Церкви, тогда я вернусь».
«Он давно ослеп духовными очами и не видит волка, расхищающего стадо овец Христовых, за что ему послана и телесная слепота. Пусть пообещает отлучить Толстого от Церкви, тогда я вернусь»
И когда последовал утвердительный ответ, отец Иоанн предстал перед митрополитом, который сказал: «Батюшка, прости, я тебя оскорбил». А батюшка: «Что ты вздор говоришь, ты митрополит, а я твой послушник, какое может быть оскорбление?» – «Я согрешил». «А, согрешил? Так – кайся, и сотвори плоды, достойные покаяния».
«Батюшка, прости, я тебя оскорбил».
«Что ты вздор говоришь, ты митрополит, а я твой послушник, какое может быть оскорбление?» – «Я согрешил». «А, согрешил? Так – кайся, и сотвори плоды, достойные покаяния».