После этого отец Иоанн долго обличал митрополита в том, что он и ему подобные – как «псы немые, не могущие лаять на волков, расхищающих Христово стадо». Исидор, выслушав грозное, но правдивое обличение, попросил у батюшки прощение и святых его молитв, а Богу принес смиренное покаяние. Отец Иоанн помолился за него, покропил его святой водой, и митрополит прозрел.

При этом дома, в квартире вокруг святого царила мирская атмосфера – того самого теплохладного, суетного, обезбоженного мира, которому отец Иоанн бросал вызов самим образом своей жизни. Он мучительно описывал это в своих дневниках, рассказывая о том, что его супруга с половины 1870-х годов стала проявлять ревность, подозрительность и даже враждебность по отношению к нему. А запись от 1883 года фиксирует, что домашние отца Иоанна не говели даже на первой неделе Великого поста и вообще выказывали «неуважение к постановлениям церковным».

Нет пророка в своем отечестве.

Голос отца Иоанна к концу века и началу следующего становился уже пронзительным криком, который призван был разбудить все более обезверивающееся общество. Несмотря на рост армии почитателей батюшки, росла и армия скептиков, и откровенных врагов отца Иоанна.

На него публиковали карикатуры в прессе, на столичных сценах шли – и с успехом у публики – кощунственные пьесы с сатирой на него и ажиотаж вокруг него. Фельетонисты (среди них был даже публицист Амфитеатров, сын священника и человека святой жизни Валентина Амфитеатрова!) упражнялись в пародиях на отца Иоанна. Некоторые любили покритиковать его и за дорогие рясы, которые он носил и которые ему дарили, – хотя, когда он умер, у него не было ни копейки сбережений. Все раздал.

Вот классическое отношение к отцу Иоанну далеких от Церкви элит той поры. Лейб-хирург Николай Вельяминов, ставший вместе с отцом Иоанном в Ливадии свидетелем последних дней жизни императора Александра III, в своей книге, изданной в эмиграции в 1920 году, вспоминал:

«Думаю, что это был человек по-своему верующий, но прежде всего большой в жизни актер, удивительно умевший приводить толпу и отдельных более слабых характером лиц в религиозный экстаз и пользоваться для этого обстановкой и сложившимися условиями. Интересно, что отец Иоанн больше всего влиял на женщин и на малокультурную толпу; через женщин он обычно и действовал; влиять на людей он стремился в первый момент встречи с ними, главным образом, своим пронизывающим всего человека взглядом – кого этот взгляд смущал, тот вполне подпадал под его влияние, тех, кто выдерживал этот взгляд спокойно и сухо, отец Иоанн не любил и ими больше не интересовался. На толпу и на больных он действовал истеричностью тона в своих молитвах… Потом, через несколько лет, я видел его на консультации больным в Кронштадте, и это был самый обычный, дряхлый старик, сильно желавший еще жить, избавиться от своей болезни и нисколько не стремившийся произвести какое-либо впечатление на окружавших. Вот почему я позволил себе сказать, что он прежде всего был большой актер».