В обычные дни в пустыни ежедневно совершались уединенные службы по кельям, все вместе старцы собирались на богослужения в праздники.

Не только быт описывал отец Моисей – в записях встречаются и замечательные духовные рассуждения. Вот, например, строки от 15 декабря 1819 года:

«Во время трапезы блеснуло в уме разумение относительно до сожительствующих со мною братий, чтобы их погрешности, видимые мною и исповедуемые ими, принимать на себя и каяться, как за собственные свои, дабы не судить их строго и гневом отнюдь не воспламеняться. Ошибки, проступки и грехи братьев да будут мои».

Последним представителем этого лесного пустынножительства обыкновенно называют отца Дорофея. Во время антиотшельнических гонений он вместе с другими старцами был взят Рославльским земским судом и посажен в острог в 1825 году. После этого пути старцев разошлись. Кто-то после освобождения предпочел выбрать какой-то монастырь и там остаться, кого-то принудительно этапировали на родину, а отец Дорофей вернулся в пустынь.

Для безопасности он на этот раз выбрал лес, принадлежавший помещику Михаилу Брейеру, чье имение Никольское находилось недалеко от деревни Зимницы и бывшей Леслевской пустыни, на границе Ельнинского и Рославльского уездов. Здесь старец пустынножительствовал до самой своей мирной кончины, трудясь на небольшом огородике и проживая в келье, построенной своими руками.

Об отце Дорофее рассказывают много историй.

Так, однажды епископ Иоанн проезжал по Московско-Варшавскому тракту мимо Екимовичских лесов и пожелал побывать у старца-пустынника, о котором так много слышал. Правда, представиться решил простым монахом. Дорофей к тому моменту ослеп, но сам назвал сан своего гостя и попросил благословения. Епископ раскаялся в том, что хотел ввести старца в искус своей ложью.

Сергей Николаевич Шупинский, богатый помещик, чьи земли раскинулись по соседству с пустынью, хотел последовать примеру отца Дорофея и стать отшельником, так как очень почитал его. Даже переселился в те места, построил себе келью – но длился этот порыв недолго. Шупинский вернулся к прежней светской жизни. Потом он и Брейер спорили по поводу того, на чьей земле положено захоронить мощи старца, и в результате, по благословению преосвященного Антония, отец Дорофей был погребен в усадьбе Шупинского возле домового храма помещика.