ДОНЬЯ ПРУЭЗ Я снова нашла потерянную бусинку! Одна бусинка.

Но из–за нехватки одного этого зернышка разрывается внутренняя связь молитвы.

Я снова нашла тебя, утерянное мной число . Прозрачный камешек. Я сжимаю тебя в своей руке. Застывшая слеза. Нерушимый алмаз. Бесценный жемчуг. Вновь обретенные воды.

Та капля воды, что так жаждал получить богач из конца перстов Лазаря и что есть за все воздаяние во сто крат. Упование мое. Семя жизни будущей.

На экране в глубине сцены появляется вначале расплывчато, потом все более отчетливо голубеющее изображение земного шара. Но не сказала ли я только что, что держу эту водную каплю? Тогда как я сама заключена в ней.

Кто–то положил ее в мою руку, эту бесценную жемчужину, это основное звено, без которого распались бы четки небес.

И Земля говорит Лее Мария.

Как она мала между тысячами городов Иудиных .

Так мала, совсем крошечная. Так мала посреди лавины света.

Так мала, что ни один неопытный глаз не сумеет найти тебя, Вифлеем. И все–таки сын Божий не захотел иной матери, чтобы родиться в мир, и от нее произошло все остальное.

Земной шар начинает медленно вращаться, и теперь можно видеть лишь Океан.

Я жажду!

Я знаю, возлюбленный мой по ту сторону моря. Родриго!

Я знаю, мы пьем с тобой вместе из одной чаши. Она — общий горизонт нашего изгнания.

Это она появляется передо мной каждое утро, переливаясь в лучах восходящего Солнца,

И когда я опорожняю ее до дна, он, в свою очередь, получает ее от меня, уже в сумерках.

Земной шар снова начинает вращаться, и теперь по линии горизонта, на самом верхнем изгибе появляется извилистая линия Панамского перешейка, за которым начинают поблескивать воды другого океана.

Между двумя морями, на горизонте Запада,