Как видно, трактовка поставления «мерзости запустения», предлагаемая богословами-претеристами, также выглядит не слишком убедительно. Сами по себе события иудейской войны и разрушение Храма римлянами действительно могут быть охарактеризованы с помощью подобного выражения, однако его отнесение к событиям, отстоящим от последней седмины почти на сорок лет, явным образом противоречит авторскому смыслу и логике повествования Дан 9, 24–27. С хронологической точки зрения более удовлетворительно выглядит версия Евсевия Кесарийского, который считал «мерзостью запустения» потерявшее свой смысл иудейское служение. Тем не менее подобное толкование также заменяет реальное историческое событие, описанное в книге Даниила, некоторой мистической реальностью. В результате, оно выглядит очень натянутым, по сути происходящим в основном из желания каким-то образом отнести поставление «мерзости запустения» к последней седмине. Предположение о том, что храмовое служение могло стать «мерзостями» из-за грехов первосвященников, отправивших на казнь Иисуса Христа, не выдерживает критики также при сравнении с контекстом книги Даниила. Автор книги Даниила был уверен, что истинное священство закончилось с отстранением Онии III и, разумеется, не признавал Ясона и Менелая истинными первосвященниками. Однако при этом он относил прекращение жертвы и поставление мерзости запустения только к моменту захвата Храма Антиохом и превращению его в центр синкретического иудейско-языческого культа. Таким образом, господство первосвященниковэллинизаторов в Иерусалиме мыслилось им только как конец линии праведных первосвященников, но не как прекращение жертвы и, тем более, не как «поставление мерзости запустения».

Таким образом, мы видим, что христологическая интерпретация, начинающая отсчет седмин от указа Артаксеркса, связана с целым рядом всевозможных натяжек. Дата начала отсчета седмин, как мы видим, достаточно сомнительна; отсчет семи седмин от указа Артаксеркса не позволяет прийти к каким-либо значимым датам; убедительное толкование стихов Дан 9, 25–27 удается получить, только перенеся часть описанных в них событий на более поздние сроки и прибегнув к искусственному перетолкованию синтаксиса стиха Дан 9,27; наконец, часть событий, мыслившихся в книге Даниила как вполне конкретно-исторические, осмысляется как указания на некоторые мистические реалии. Как видно, указанная интерпретация противоречит одному из основных принципов выявления sensus plenior – наличию смысловой аналогии между авторским смыслом указанного текста и sensus plenior или типологической связи между ними. Наиболее серьезным аргументом против указанной версии является отсутствие фигуры первого Помазанника-Владыки, который должен был явиться через семь седмин после указа Артаксеркса Эзре (Дан 9, 25). Опирающиеся на перевод Феодотиона попытки перетолкования этого текста противоречат не только авторскому смыслу, но даже синтаксису еврейского текста книги Даниила.