Изложение классического футуристского (диспенсационалистского) взгляда на толкование Дан 9, 24–27 можно найти в работах таких авторов как Р. Калвер, Л. Вуд, С. Миллер, Т. Хау, Дж. Волвурд; в современной российской экзегетике близкие идеи приводятся в комментарии Д. Сысоева. Общий ход будущих событий в глазах богословов-футуристов выглядит примерно таким образом. В будущем (вероятно, скором) в мире установится доминирование правителя восстановленной Римской империи. Он заключит союзный договор с Израилем, в Иерусалиме будет восстановлен Храм и возобновятся жертвоприношения. Однако через три с половиной года он разорвет этот договор и обрушит гонения на евреев; жертвоприношения в Храме будут прекращены, в нем воцарится антихрист, идентифицируемый с последним римским правителем. Его господство продлится три с половиной года, после чего он будет атакован своими противниками – северным и южным царями (Дан 11, 40); по мнению ряда комментаторов, далее в войну также вступят восточные народы. Именно эти события по мнению футуристов представляют собой «великую скорбь», Great Tribulation (ср. Дан 12, 1), которая закончится вторым пришествием Христа, который уничтожит антихриста и воцарится в своем земном тысячелетнем царстве в Иерусалиме.

Подобный буквалистский подход к пониманию библейских пророчеств во многом снимает вопрос об их толковании – богословам-футуристам остается только ждать их буквального исполнения. Точность и детальность изложения будущих событий мировой истории в футуристских комментариях книги Даниила и Апокалипсиса заставляет говорить о диспенсационалистских толкованиях как об еще одном варианте традиционного иудео-христианского мифа об антихристе – комплекса эсхатологических представлений, не подвергшегося богословской рационализации. В этой связи неслучайны и широкая популярность диспенсационалистской литературы среди массового христианского читателя в США, и критика, которой диспенсационалисты постоянно подвергаются со стороны сторонников альтернативных богословских концепций.

Еще одной интерпретацией, соединяющей христологическое и эсхатологическое толкование 70 седмин, стала символическая интерпретация этого пророчества. Ее основной особенностью является то, что седмины рассматриваются не как точные хронологические указания, а как приблизительные или вовсе символические сроки. Сторонники этой интерпретации начинают отсчет седмин от указа Кира II о восстановлении Иерусалима, в соответствии с хронологией книги Даниила данного вскоре после молитвы Даниила, описанной в девятой главе. Сами седмины, однако, зачастую не имеют ничего общего с реальными временными сроками. Подобная версия была выдвинута уже К. Кейлем – по его мнению, семь символических седмин прошли до Вознесения Иисуса Христа, 62 седмины являются периодом строительства Церкви, символически изображенного как построение Иерусалима, а последняя седмина описывает события, которые произойдут во времена антихриста[601]. Аналогичное деление седмин мы находим в комментарии Г. Леупольда. Несколько другой расчет предлагает Дж. Болдуин[602] – по ее мнению, распятие Иисуса Христа произошло после окончания 69 седмин, а последняя седмина включает в себя всю последующую историю, простираясь вплоть до второго пришествия. По мнению Т. Насса отсчет символических седмин должен вестись от указа Кира, 69 сед-мин истекли с распятием Иисуса Христа, последняя седмина охватывает всю историю человечества от первого до второго пришествия, а ее символической серединой является предсказанное в Дан 9, 27 разрушение Иерусалима и Храма[603].