Описание «маскилим» и осмысление их деятельности в Дан 11, 33–35 по единодушному мнению комментаторов сформировались под влиянием Ис 53 – знаменитого текста книги Исаии о «Рабе Господнем»[742]. Лингвистические, стилистические и смысловые параллели между этими текстами столь очевидны, что мало кто сомневается в справедливости этого сопоставления. Первостепенное значение здесь имеет связь между страдающим праведником / праведниками и «многими» םיבר. Исаия говорит о том, что «Раб Господень» «оправдает многих и грехи их на себе понесет» (Ис 53, 11) и «понес на себе грех многих» (Ис 53, 12); в книге Даниила «разумные» «вразумят многих» (Дан 11, 33), «обратят многих к правде» (Дан 12, 3). Страдания маскилим, упоминающиеся в книге Даниила, могут быть поставлены в один ряд со страданиями Раба Господня. Последние имеют искупительный смысл, что в принципе возможно и по отношению к страданиям и смерти «маскилим», хотя основной акцент все-таки делается на их учении, а их страдания представлены в том числе как служащие для их собственного очищения (Дан 11, 35). Оправдание Раба Господня, происходящее после его смерти, также оказывается прямой аналогией посмертной судьбы «маскилим», описанной в 12 главе, – участия в воскресении мертвых и вознесения в небесную сферу.

Идентификация «маскилим» с Рабом Господним позволяет сделать ряд важных выводов. Скорее всего, мы имеем здесь не просто литературную аллюзию, а древнюю интерпретацию книги Исаии – автор еврейской части книги Даниила полагал, что Исаия пророчествовал о современных ему событиях и в качестве «Раба Господнего» изобразил праведных книжников его времени. Таким образом, данное толкование имеет коллективный характер, свидетельствуя в пользу традиции, интерпретирующей «Раба Господнего» как аллегорическое изображение еврейского народа. С другой стороны, «Раб Господень» ассоциируется не просто с еврейским народом, а с определенной группой евреев – праведными книжниками, отличными как и от нечестивцев-эллинизаторов, так и от участников вооруженной борьбы и простого народа. Подобный ход мысли может пролить свет и на идентичность Сына Человеческого в 7 главе книги Даниила: если автор арамейского апокалипсиса ввел этот образ в свое повествование как символическое изображение еврейского народа, то автор еврейского раздела книги Даниила, скорее всего, идентифицировал его с «маскилим», которым предначертаны не только страдания, но и грядущее прославление (Дан 12, 3).

Историческое повествование 11 главы завершается стихом Дан 11, 39, после чего начинается подлинное пророчество, предваряющееся фразой ץק תעב «во время конца». Это выражение буквально повторяет указание Дан 8, 17, также относящее показанное пророку Даниилу видение «к концу времен». Таким образом, мы видим указание на начало эсхатологических событий. Примечательно, что их связь с новым успешным походом Антиоха против Египта не вытекает из предшествующей библейской традиции. Разумеется, она может происходить из какой-то неизвестной нам традиции, ставящей судьбы Египта в центр событий последних времен, однако еще более вероятно следование автора уже использовавшемуся им принципу «хюбрис-немесис» – покорив Египет и разрушив многовековое равновесие между северным и южным царем, Антиох выходит за предначертанные ему свыше пределы и, таким образом, обрекает себя на гибель. Возмездие настигнет Антиоха вблизи разоренного им иерусалимского Храма; оно описывается чрезвычайно кратко, перефразируя лексику, использовавшуюся в стихах Дан 9, 25–27 – Антиох «придет к своему концу, и никто не поможет ему». Сложно сказать, какой конкретно смерти нечестивого царя ожидал автор книги Даниила: судя по всему, в своем предсказании он прибегает к типологии, конструируя судьбу сирийского царя Антиоха по образцу судьбы ассирийского царя Синаххериба, который, в соответствии с пророчеством Исаии (Ис 37, 5–7; 4 Царств 19, 5–7), после осады Иерусалима вернулся в Ниневию, где был убит своими сыновьями (Ис 37, 37–38; 4 Царств 19, 36–37)[743].