«Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой» (Откр 21:6). «И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром» (Откр 22:17).

«Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой» (Откр 21:6).

«И Дух и невеста говорят: прииди! И слышавший да скажет прииди! Жаждущий пусть приходит, и желающий пусть берет воду жизни даром» (Откр 22:17).

И это напоминает слова Господа из книги пророка Исайи:

«Жаждущие! идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте и ешьте; идите, покупайте без серебра и без платы вино и молоко. Послушайте Меня внимательно и вкушайте благо… Приклоните ухо ваше и придите ко Мне: послушайте, и жива будет душа ваша, – и дам вам завет вечный, неизменные милости, обещанные Давиду» (Ис 55:1–3).

«Жаждущие! идите все к водам; даже и вы, у которых нет серебра, идите, покупайте и ешьте; идите, покупайте без серебра и без платы вино и молоко. Послушайте Меня внимательно и вкушайте благо… Приклоните ухо ваше и придите ко Мне: послушайте, и жива будет душа ваша, – и дам вам завет вечный, неизменные милости, обещанные Давиду» (Ис 55:1–3).

Смысловая динамика образа райского сада – включение образа города

Образность возвращения человечества в первозданный рай Божий очень красива и поэтична, однако ее можно понять несколько «однобоко». Эта образность может подразумевать, что после исторического пути люди вернулись в ту же точку, с которой их путь когда-то начался. Можно было бы подумать, что в конце времен происходит грандиозное «обнуление» всего творения, когда все возвращается «на круги своя» и все стало как прежде, как будто бы ничего не было. Если бы рай был единственным образом нового творения, то он не давал бы ответа на вопрос: с точки зрения Бога, были ли в истории человечества какие-то положительные приобретения? Мы знаем, что в истории было множество отпадений людей от Бога, люди столько раз «запутывались» во зле – но разве история человечества этим исчерпывается? Получается, что образ рая подчеркивает спасительные деяния Бога-Творца, но явно не говорит о человеческом соучастии.

И здесь чрезвычайно важно, что образ рая дополняется в Апокалипсисе образом нового творения как города; райский сад пребывает в центре города. Город – это не явление природы, он создается руками человека, и по преимуществу ассоциируется с культурой и цивилизацией. В образе города на первый план выходит творческий вклад людей, и именно эту мысль доносят до нас два замечательных описания Нового Иерусалима: «Цари земные принесут в него славу и честь свою» (Откр 21:24); «И принесут в него славу и честь народов» (Откр 21:26). То есть можно сказать, что огромный город Небесный Иерусалим «отражает все лучшее в человеческой материальной и духовной культуре»[428], в него «войдут лучшие „плоды“ человечества»[429]. А присутствие Бога освящает все приносимые человеческие дары и дает им высший смысл. И это действительно откровение – кому-то вера в такую вневременную значимость созидательной деятельности людей может показаться чересчур оптимистичной.