Подобно Масперо, Адольф Эрман стремился стать специалистом во всех сферах египтологии. Две его книги: «Египетская религия» (Die aegyptische Religion) и «Жизнь египтян в древности» (Aegyptisches Leben in Altertum) – были переведены на несколько языков, перенесли несколько изданий и до сих пор остаются классическими трудами. Другой классической работой стали «Древние надписи Египта» (Ancient Records of Egypt) Дж. Г. Брэстеда, куда вошли переводы и комментарии к историческим исследованиям, вышедшим в свет в разных странах. Отдельного упоминания заслуживает Работа Эд. Мейера, внесшего ясность в хронологию Древнего Египта и наконец поставившего под сомнение основанную на труде Манефона теорию, сторонники которой переоценивали продолжительность разных исторических периодов. Ложные представления могут просуществовать на протяжении очень длительного времени, и для того, чтобы избавиться от них, следует проявить огромное упорство.

ПЕРВАЯ МИРОВАЯ ВОЙНА И ЕГИПЕТСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

По окончании Первой мировой войны начался новый период истории, на протяжении которого во главе Службы древностей снова стояли французские исследователи: сначала П. Лако, затем Э. Дриотон, которым помогали египетские, французские, американские и английские ученые. Как и многое другое в Египте, этот период завершился между 1951 и 1953 гг. Он оказался менее беззаботным, чем предыдущие. Появились новые требования к проведению археологических раскопок. Кроме того, в научной работе начали принимать участие сами египтяне. В 1912 г. был ужесточен закон о памятниках древности. Было установлено, что разрешение на проведение раскопок будет выдаваться не частным лицам, как прежде, а научным организациям, которым придется согласовывать как состав членов экспедиции, так и план предстоящей работы. Теперь участникам раскопок запрещалось забирать себе половину (или вообще какую-либо часть) находок. Был принят следующий подход: любой артефакт, аналогов которого прежде найдено не было, должен быть передан на хранение в Каирский музей. С другой стороны, археологи могли передавать в музеи своих стран находки (какими качественными те ни были бы), аналоги которых уже есть в Каире. Это решение было честным и вполне могло удовлетворить руководителей экспедиций, так как в Египте встречается множество предметов, относящихся к одному и тому же типу. Однако в действительности оно не было полностью удовлетворительным.

При жизни Мариэтта Бругш основал археологическую школу, и Ахмед Камаль, один из его учеников, на протяжении долгого времени являлся одним из хранителей Каирского музея. Постепенно титанические усилия египетских властей, направленные на развитие высшего образования, принесли плоды, и со временем египетские ученые, получившие образование в Европе или Египте, где их учителями были европейские специалисты, получили право называться преемниками Шампольона и на высоком научном уровне провели археологические исследования на территории плато Гиза и в Туна-эль-Гебель. Большинство этих египтян не устраивало простое сотрудничество с европейцами, и они намеревались получить полный контроль над Службой древностей, что им постепенно удалось. К 1939 г. все главные инспекторы были египтянами. Вскоре то же можно было сказать и о хранителях, генеральных директорах и архитекторах.