За окном показались ноги и ведерко с торчащей из него щеткой. Потом возник подвешенный на веревке человек, помахал им довольно фамильярно рукой и принялся тереть мокрой щеткой стекло.

На стекле появились мокрые полосы и мыльные, в пузырьках пены разводы.

— Это что же… — взвизгнул Мулер, — шпион!?

— Не глупите! — прорычал Рэн и переглянулся с Пипой. — Это наш главный герой.

— Кантор! — взвился магнат. — Вы полицейский! Сделайте что–нибудь с этим безобразием.

— Мне что, пристрелить мойщика окон? — хохотнул Кантор.

— Мулер–Билдинг не нуждается в мойщиках! Это делает автоматическая система. Рен! Что за фокусы? Какой еще герой? Это ваши проделки?

— Отважный человек, — показал Рен на висящего за окном, — подходит на роль, да.

Тем временем Оран Ортодокс Мулер вызвал охрану.

— Вы что, его знаете? — удивился он.

— Сейчас узнаем! — крикнул Рен и схватил со стола бумаги.

Среди чистых листов оказался какой–то документ, который Мулер успел вырвать из рук режиссера в последний момент.

Председатель Совета синдикатов впал в ступор. Ничего подобного происходящему с ним не бывало много лет, а может быть, и никогда в жизни не бывало. Он полагал, что общественное положение вполне ограждает его от реприз вроде этой.

Рен взял уголь, которым вымарывают строки из документов, и начертил, нещадно кроша угольную палочку:

ПРОШУ ВАС ВОЙТИ!

ПРОШУ ВАС ВОЙТИ!

И приложил листок к стеклу.

Пипа тем временем подбежала к окну и начала открывать огромную, как дверь, фрамугу.

Человек за окном подхватил ведерко и, оттолкнувшись ногой от черного мраморного ребра дома, качнулся к фрамуге. Не достал. Качнулся еще раз и ухватился рукой. Рен и Пипа поймали его и втащили в комнату.

В этот момент к Мулеру вернулся дар речи. Даже, можно сказать, дар крика.