Человек–саламандра делался все загадочней. Все интересней.

Кантор теперь остро пожалел о своем опоздании. Ну да ничего! Саламандра проявит себя вновь. Попадется. Раньше или позже.

— Милейший Макс, — вкрадчиво сказал Кантор, — а что за карточку предъявил этот оборотень? Кто рекомендовал его вам как клиента?

— Карточка… — забормотал портной, запустил пальцы в один из кармашков жилета, извлек несколько картонок, перебрал их, — вот.

— Интересно…

Кантор внимательно изучил карточку. На одной стороне были описаны услуги Всемура Максимилина, а на другой стоял вензель: Теодор Роберт Хэрндон Бертрам Уостер Форестер.

Саламандру направил к портному консерватор–оппозиционер с юга. Один из самых уважаемых лендлордов, что противостояли всяческим новшествам в Совете землевладельцев.

Это могло означать очень многое!

— С чего вы взяли, что он имеет, как вы сказали, некий потенциал неведомой силы? — спросил Кантор. — Это вы говорили еще тогда, когда увидели его в первый раз…

— Тогда мне это показалось, — пожал плечами портной. — Теперь же… Я уже и не могу сказать. Все в нем говорит об этом.

Ближе к полуночи возле дома сочинителя Хая Малькольма Лендера остановился наемный паромотор, из которого вышел человек, облаченный в черный плащ–крылатку, поверх праздничного серо–стального фроккота с серебряными пуговицами, украшенными тончайшей, изумительной микромозаикой. Белые перчатки, широкополая мягкая шляпа, короткие сапоги змеиной кожи и пепельные бриджи.

В этом элегантном светском господине, похожем на молодого лендлорда, трудно было теперь узнать антаера Альтторра Кантора. Он успел посмотреть второе отделение концерта Греи, потом заехал к своему бывшему наставнику Релею, как был, при полном параде. И теперь решил нанести обещанный визит сочинителю.

Расплатившись с водителем, Кантор взглянул на окна квартиры Лендера. В окнах горел свет.

— Что он там мог раскопать про Лорда Саламандр? — усмехнулся Кантор и направился к подъезду.

Привратник заранее раскрыл створки дверей.

* * *

Бедняга Торнтон Торнтонсон, которого мы оставили сидящим на досках палубы парома, провел обычный день. Доставил груз, сдал его. Съездил на своем тягаче в мастерскую и промыл паротрубный котел с рециркулятором воды от накипи и заправил заново.

Техники на станции обслуживания были удивлены. Северянин пригнал чистить чистую машину. Они сделали все, как нужно, не задавая лишних вопросов, однако взяли на треть меньше кредитов, из профессионального благородства, да еще и дубовые щеки кабины надраили полиролью, как будто это был не грузовоз, а карета для парадного выезда.