И Саша четко вспомнил поразившую его фразу из Радищева: «Я взглянул окрест меня — душа моя страданиями человечества уязвлена стала». Уж не ей ли вдохновлялся знаменитый бард? Щербаков — филолог. Значит, наверняка читал. Не то, что некоторые!

Вечером пришел ответ от Константина Николаевича.

«Идея любопытная, — писал дядя Костя. — У меня предложение такое: я публикую твой проект в „Морском сборнике“, и мы собираем отзывы и мнения читателей. Что ты об этом думаешь? Кстати, ты мне твоих „Самураев“ обещал. Жинка моя опробовала твой „Шампунь“. Она в восторге!»

«Идея любопытная, — писал дядя Костя. — У меня предложение такое: я публикую твой проект в „Морском сборнике“, и мы собираем отзывы и мнения читателей. Что ты об этом думаешь?

Кстати, ты мне твоих „Самураев“ обещал.

Жинка моя опробовала твой „Шампунь“. Она в восторге!»

«Как революционер и демократ, я просто не могу быть против каких-либо общественных обсуждений, — отвечал Саша. — Однако, как верноподданный задаюсь вопросом: а как на это посмотрит папá? P.S. Тетя Санни не поделится шампунем со своими фрейлинами? Если он у нее кончится, мы с моим деловым партнером сделаем для нее еще».

«Как революционер и демократ, я просто не могу быть против каких-либо общественных обсуждений, — отвечал Саша. — Однако, как верноподданный задаюсь вопросом: а как на это посмотрит папá?

P.S. Тетя Санни не поделится шампунем со своими фрейлинами? Если он у нее кончится, мы с моим деловым партнером сделаем для нее еще».

Ответ пришел уже после ужина, когда Саша самоотверженно записывал «Историю 47-ми верных ронинов». Самый развернутый вариант, примерно то, что он рассказывал при Тютчевой. Однако без лишней фемининности. Аудиторию «Морского сборника» он оценивал, как в основном мужскую. А значит у нас сёнэн: «аниме для мальчиков».

«Папá твоего беру на себя, — писал дядя Костя. — А Санни всем уже растрещала».

«Папá твоего беру на себя, — писал дядя Костя. — А Санни всем уже растрещала».

Судя по скорости доставки корреспонденции, Саша заподозрил, что Константин Николаевич либо гоняет лакея на извозчике, либо в личном экипаже с кучером. Петергоф — Стрельна — примерно 10 верст. И обратно: Стрельна — Петергоф — тоже 10 верст.

Похоже Саша становился штатным автором «Морского сборника».

У Гогеля даже удалось выбить лишние полчаса для работы: ну для дяди Кости ведь!

В воскресенье Саша честно отстоял службу. Как и в первый раз следя за Григорием Федоровичем и стараясь правильно и в нужных местах креститься.

Эту несложную науку он, кажется, уже освоил. И даже смог не спалиться на незнании молитв.