«Милой Мамá от Саши и Никсы, 27 июля 1858».

«Милой Мамá от Саши и Никсы, 27 июля 1858».

Запуск запланировали на половину десятого вечера, сразу после заката.

Когда фонарик поплыл вверх, темная надпись четко выделилась на его боку.

Мамá сначала обняла Сашу, а потом Никсу.

В глазах ее стояли слезы.

В среду пришло письмо от дяди Кости:

«Саша, а ты не мог бы записать твои стихи для „Морского сборника“?»

«Саша, а ты не мог бы записать твои стихи для „Морского сборника“?»

«„Морской сборник“ печатает стихи? — удивился Саша. — А гонорары платит? И можно сразу мне, а не Зиновьеву с Гогелем?»

«„Морской сборник“ печатает стихи? — удивился Саша. — А гонорары платит? И можно сразу мне, а не Зиновьеву с Гогелем?»

Однако тексты послал, не уточняя их происхождение.

«Такие печатает, — ответил дядя Костя. — Только не в ближайшем номере. Чтобы не отдавать слишком много страниц одному автору. И под псевдонимом, чтобы не раздражать твоего папá. Гонорары платим, не обидим. Да, лично тебе».

«Такие печатает, — ответил дядя Костя. — Только не в ближайшем номере. Чтобы не отдавать слишком много страниц одному автору. И под псевдонимом, чтобы не раздражать твоего папá. Гонорары платим, не обидим. Да, лично тебе».

«Папá поймет», — написал Саша.

«Это ничего. Главное, чтобы имя не мелькало».

«Это ничего. Главное, чтобы имя не мелькало».

В тот же день Никса поделился «Колоколом». Точнее первыми номерами сего года.

Саша начал читать и обалдел. Автор не то, что не называл папá «хуйлом», он его даже «сказочным долбоебом» не называл! Там «Государь» было на каждой второй странице! А самым грубым обращением к царю: «Александр Николаевич!»