И через месяц или полтора тугой на уплату петербургский купец Николай Романов выплатил незаконно удержанные деньги с процентами и процентами на проценты.

И теперь в банке Государя Ротшильда хранятся его Герцена капиталы.

Так что и на этот скромный лондонский домик хватило. Вместе с розами и плющом.

И отвратительным запахом с Темзы.

В сегодняшней «Таймс» было не только про чудовищный запах и новую канализацию. Уважаемая газета зачем-то писала о Дне рождения русской императрицы. И о том, что царские дети запустили в честь нее бумажный монгольфьер.

Нашли, о чем писать ей-богу!

Консервативное направление «Таймс» никогда не нравилось Александру Ивановичу. Однако, если ты лондонец, как же ты можешь не читать главную британскую газету?

— Ник, ты ведь читал сегодняшнюю «Таймс»? — спросил Герцен Огарева.

— Конечно, — кивнул Николай Платонович.

— Там про этого мальчика…

— А! Великий князь Александр Александрович тринадцати лет, — усмехнулся Ник. — Чудо-ребенок нашего революционера на троне.

— Николай Александрович там тоже упоминается.

— Это не он, — сказал Огарев. — Ну, нам же пишут. Монгольфьер придумал и смастерил его младший брат.

— Давай пока не будем о возрасте. Факт номер один. Великий князь Александр Александрович сыграл в библиотеке Коттеджа, а потом на семейном вечере, музыкальную пьесу, которую никто раньше не слышал, и приписал ее Бетховену.

— Говорят, так себе сыграл, — заметил Огарев.

— Гораздо лучше, чем можно ожидать от мальчика, который занимается фортепьяно меньше года. Но не в этом дело. А в том, что пьеса совершенна, очаровательна, никому не известна, и теперь ее играет весь Петербург.

— Юный гений, — хмыкнул Огарев. — Это у них такой проект по восхвалению царских детей.

— Пьеса-то откуда взялась, Николя?

— Кто-то написал подражание Бетховену и попросил исполнить Великого князя, — предположил Огарев.

— Блестящее подражание Бетховену! И почему Александра, а не Николая? Это же им не выгодно. Если все это правда, Саша начинает затмевать старшего брата.