И Саша совершенно четко понял, что где-то в папочке в портфеле у Николая Васильевича хранится подробнейшая лекция на тему, написанная на коленке в поезде. А может даже еще в Москве. От этого аккуратиста вполне можно ожидать.

Саша не был готов к слишком подробному историческому экскурсу и задумался на тему, как бы сдвинуть урок в сторону практики.

— Николай Васильевич, а у вас ланцет с собой? — спросил он.

— Не-ет. А зачем?

— Ну, мне же интересно посмотреть, насколько голубая у меня кровь. Завтра будет?

— Хорошо.

Саша вспомнил, что у них должно быть не блестяще с антисептиками.

— Николай Васильевич, а что вы используете для дезинфекции? Спирт? Перекись водорода?

Черные брови Склифосовского поползли вверх, а глаза широко раскрылись.

— Ваше Высочество вам известно о методе Земмельвейса?

— Нет, а кто это?

— Профессор гинекологии в университете Пешта. В этом году вышли его лекции в Венгерском медицинском журнале. А до этого он служил старшим ординатором в Центральной Венской больнице и смог снизить смертность среди рожениц от родильной горячки в десятки раз, просто приказав акушерам мыть руки в растворе хлорной извести.

Склифосовский, кажется, немного смутился.

— Ваше Высочество, вы знаете, что такое «родильная горячка»?

— Сепсис, как я поминаю, — сказал Саша. — Я не маленький, я просто так выглажу.

— Да, судя по результатам Земмельвейса, это от трупного яда. Хотя общепринято, что от миазмов.

— Николай Васильевич, если я еще раз услышу от вас слово «миазмы», я вас выгоню. Про миазмы старику Енохину рассказывайте, нашему лейб-медику, а мы вами, надеюсь, люди прогресса.

— Я тоже считаю, что эта теория устарела, — улыбнулся Склифосовский.

— Я где-то читал, что болезни вызывают бактерии. Вы никогда не слышали о такой теории?

— Слышал, но она… малоизвестная.