– Кто? – с любопытством спросил Брак, катая в руках латунную кружку. – Неужто глазастый местный пацан?

– Слышал, да?

– Я много историй слышал.

– Да, причину обнаружил один глазастый местный пацан. Точнее, как пацан – местные воротилы подполья оказались настолько замордованы свалившимися им на голову неприятностями, которые включали в себя комендантский час и отряд легианских гвардейцев, что принялись копать. И наткнулись на неприметный грузовой цеп, усыпанный зелеными полосками, как шкура матерого фелинта. Многоуважаемые исследователи годами посещали Альдинеро, проявляя особенный интерес к высокогорному пресноводному озеру в центре острова. Ниточка за ниточкой, ноготок за ноготком – и вот уже происки шарга сменяются десятками тонн ядреной отравы, а нависшее над Альдинеро проклятье – банальными торговыми интересами летрийцев, задумавших прибрать к рукам удобный перевалочный пункт.

– Ублюдочные островитяне, – выругался Везим.

– Да, – машинально кивнул погруженный в свои мысли Брак.

Историй про архипелаг у него хватало, но только сейчас пришло осознание, что большая их часть заканчивалась именно так. Либо ушлые доми успешно проворачивали свои планы, хитроумно достигая своих целей… Либо ушлые доми успешно срывали хитроумные планы, героически мешая другим ушлым доми достигать своих хитроумных целей. Дюбое дерьмо на островах, за редким исключением, росло именно оттуда – из бурлящего котла Большой Политики.

– Не люблю доми. Гребут у нас все, что не сведено к полу и не закопано на глубине полутора миль, – выдал пьяненький Кандар. Под воздействием обильной выпивки его речь чудесным образом утратила прежнюю невнятность, зато обрела неуловимо хамоватую развязность. – Гнать их всех на острова, а мы сами разберемся.

Раскон иронично поднял бровь, но промолчал. Налил себе еще вина и задумчиво сказал:

– Чем бы это ни оказалось, происки сверхъестественных сил тут не при чем. Я сам, признаться, не на шутку перепугался и готов уже был молиться Четырем, лишь бы выбраться оттуда живым. Вы спросите меня, зачем мы вообще полезли в Подречье? Толстый фальдиец в очередной раз показал свою гнилую натуру, позволил жадности взять верх над разумом, в результате чего “Карга” лишилась своего героического защитника?

В ответ на такое заявление, над костром повисло то неловкое молчание, которое возникает лишь в двух случаях – когда кто-то хвалится тем, что буквально только что научился играть на хорпе и стремится продемонстрировать это друзьям, или когда все молча соглашаются с говорящим, но мнутся это озвучить.