– Они отняли у старика жизнь, а он отнимет у них…

– Имя. Мы всем расскажем.

– Никто их так не будет называть, – буркнул Везим, недовольный тем, что его прервали. – Будут тварями, дохлятиной или бегунками. Вы по себе знаете, каково с фантазией у здешнего люда.

– Расскажем…

– Гхм. Никто никому не расскажет, – отрезал Раскон. – Нас в Подречье не было, с мертвецами мы не сталкивались. Завтра поутру утопим скраппер в каком-нибудь глухом месте, а на любые вопросы будете посылать ко мне. У Шаркендара прихватило сердце на перегоне, горжа врезалась в берег и разворотила нос. Мы кое-как залатались и движемся на ремонт. Если кто скажет хоть что-нибудь другое…

– Скраппер обязательно топить? – разочарованно спросил Брак. Ему было безумно жаль гробить свое первое творение в качестве свободного механика. К тому же, оружие вышло на удивление ладным, да и спасло их всех, пройдя жесточайшую проверку боем.

– Можешь расплавить, если сил хватит. – ответил фальдиец. – Заодно нос облегчим.

– Зачем картечницу…

– Гробить? – недоуменно спросил Жердан. – Сам же ее купил.

Везим отвернулся и начал править лезвие топора. Брак промолчал, а фальдиец едва заметно поморщился.

– Представь себе картину, друг, – принялся вещать Кандар, даже привстав ради этого с кресла, – В Подречье с небес спускается цеп. Большой такой, величественный. Или приплывает горжа, куда менее величественная, но тоже большая. Или даже крохотная лодочка с парой охотников, груженная головами тех самых фелинтов. И какая же картина откроется их изумленным глазам, когда они подберутся поближе?

Сероглазый патетично взмахнул руками и сделал большие глаза.

– Поселок сожжен, повсюду трупы, на берегу следы большого плота. А частокол, земля и чудом уцелевшие дома изрешечены из какого-то тяжелого оружия, подозрительно похожего на скраппер.

– Хватит паясничать, Кандар, – нахмурился Раскон, – Они прекрасно все поняли.

Судя по недоумевающему виду братьев, зерно истины в последнем утверждении отсутствовало, но уточнять они постеснялись. Младший вновь принялся терзать хорпу, а старший затянул какую-то донельзя унылую и протяжную балладу про неразделенную любовь, догорающую горжу и невероятно долгую смерть от удара ножом в живот.

– Починимся, заполним баки и уйдем на юг, – вслух размышлял Раскон. – Так многие по осени делают, вопросов не будет. Там отсидимся с месяц и вернемся с первыми льдами. Как раз с поселков начнут возвращаться люди, всем точно будет не до нас. Да и за месяц всякое может случиться, особенно, если эта зараза распространилась по всему западу… Не вовремя, конечно. Как же невовремя. Хотя…