За свою жизнь он настолько привык доверять этому ощущению, что вопреки всему улыбнулся. Она не смотрит. А если она не смотрит, чего ему бояться?

Торден, балансируя на одной ноге, полез здоровой рукой в карман куртки, нащупал там прохладное стекло бутыли. Он готовил этот зажигательный подарок на случай драки в трюме, ведь ничто так замечательно не выкуривает засевших в укрытии ублюдков, как старая-добрая горючка по рецепту илтийских повстанцев. У этой смеси даже прозвище свое было – “Илтийское трехсолодовое” – по числу ингредиентов. Горючее масло, горстка металлической пыли и полстакана дегтя. Добавить железный гвоздь, глубоко вбитый в пробку, – и при удачном броске можно запросто спалить броневозку.

Броневозок у рухнувшего цепа не было, зато были шарговы мертвецы. При всей их сверхъестественной силе и скорости, вели себя они подобно диким зверям, подхватившим летрийское бешенство – бросались на самый шумный и активный раздражитель. А звери боятся огня.

Догадка была так себе, но что-то получше Торден придумать уже не успевал. Был соблазн попросту раскалить гвоздь и бросить емкость в ближайшую тварь, но об мягкую землю стекло точно не разобьется, да и прямое попадание в голову отнюдь не гарантировало успех – бутылки из-под канторского вина не зря прозвали в народе “кабацкими дубинками”: за ухватистость, доступность и поистине шарговую прочность.

Выдрав зубами пробку, Торден широким жестом мазнул вокруг себя кольцо густой, темной жидкости, оставив сухим лишь крохотный участок прямо перед собой. Вторую бутылку он достать не успевал, да и не было нужды – пропитанная горючкой пробка упала на влажную дорожку, смесь полыхнула ярко, жарко, и по всей длине, заключая канторца в кольцо пламени. Уже было прыгнувший Стогм отшатнулся и, несмотря на отсутствие головы, впервые за все время издал хоть какой-то звук, похожий одновременно на сухое покашливание и сдавленный вопль. Мертвец припал к земле, рыскнул в одну сторону, в другую. Бросился в незанятый пламенем участок – и напоролся грудью на широкое лезвие дырокола.

Сломанная нога отказывалась держать вес тела, поэтому канторцу пришлось опуститься на одно колено, придавив упертую в землю пятку дырокола. Мертвец бился, рвался вперед, а за быстро опадающей стеной огня бесновались еще двое. Торден приглушенно выругался, ища спуск пружины ублюдочного оружия клановых. Нашел.

Полыхнуло синим, отдача больно ударила по ноге… Зато две половинки Стогма отшвырнуло далеко назад, выбросив в воздух фонтан красной взвеси и бурых ошметков. А в освободившийся проход уже ломились следующие твари, толкаясь плечами и мешая друг другу. Канторец не стал дожидаться, пока они разберутся, чья конечность кому принадлежит, и попросту жахнул в упор, зацепив обоих сразу. Столь ошеломительного эффекта, как от дырокола, не было, но мертвецам хватило. Явно оглушенные, они повалились на спины и вяло задрыгались. А Торден уже тяжело поднимался, доставая из куртки вторую бутылку…