– У кого баданга, тот и город.

Старик принял из рук Везима синий мешочек, дотошно пересчитал скорлупки, после чего выдал Раскону ворох синих лент и густо исписанный листок, запечатанный металлическим кругляшом.

– Добро пожаловать в Лингору, – прокашлялся он, – Драки запрещены, отношения выяснять за стенами, повязки носить не снимая. В темноте запрещается находиться на улицах поодиночке и без источника освещения, если заметите что подозрительное – кричите стражу, не пытайтесь заговорить или окликнуть.

Летриец снова закашлялся, утер губы испачканным бурыми разводами платочком и мелкой, семенящей походкой покинул причал. Охранники тяжело бухали по настилу причала сапогами.

– Это что-то новое, – заявил Жердан Старший. – В прошлый раз только морды чистить…

– Запрещали.

– Шарки, – глубокомысленно заявил Младший, выразив одним коротким словом общее мнение. – Жахатель возьму…

– Пожалуй.

Везим, которому выпала короткая соломинка дежурить на плоту первые сутки, сплюнул и потянулся за топором.

Кандар рвался в кабак, как раненый, истощенный зверь рвется к водопою. Истово, со всхлипами и жалобами, падая на колени перед непреклонным фальдийцем и поминутно заламывая руки. Правда, места для падений он выбирал почище и посуше, предпочитая истоптанный деревянный настил, всхлипывал ненатурально, а в жалобах то и дело проскальзывали дельные комментарии, явно предназначенные для ушей Брака. Идущие позади Жерданы, нагруженные свертками по самые шляпы, хмыкали и осторожно поддакивали.

– Раскон, имей совесть! Что стоит тебе свернуть с проторенной дороги, отправившись на поиски неизведанного? Ты же капитан, гордый носитель…

– Усов…

– Три дня и девять синек… – бормотал фальдиец, не обращая внимания на дурящего механика. – Васильки совсем потеряли страх и совесть.

– Прямо как ты, Раскон! Зачем ты тащишь нас к этой пародии на кристаллизатор? Где мои два с половиной дня?

День уже перевалил за половину, солнце давно скрылось за наползающей с востока серой завесой облаков, а фальдиец бродил по Лингоре, находя все новые и новые поводы не отпускать команду в кабак. Сначала были долгие и муторные переговоры с главой портовых сводил, потом нудный осмотр горжи, сопровождаемый закатыванием глаз, цыканьем зубом и сокрушенными вздохами, за которым последовал яростный торг под доносящуюся со стороны “Большого Друга” ругань. Сбить изначальную цену удалось не без проблем, но с изяществом – Соленый Кутор, а именно так звали усатого, татуированного с ног до головы ремонтника, находил все новые и новые причины задрать цену, пока фальдиец старательно косил под недалекого дурачка. И лишь когда сводила окончательно зарвался, вплотную подойдя в своих запросах к непомерным двум фиолкам за пять дней работы, Раскон подозвал своих механиков, под укоризненными взглядами которых лингорец сдулся, поутих и здорово снизил свои аппетиты.