– Прекрасне-й-шая… А дальше?

Старший охранник выругался, подошел к напарнику и что-то зашептал на ухо. Глаза у того возмущенно округлились, он что-то пробормотал, оправдываясь, но получил удар под ребра и натянул на лицо улыбку.

– Уважаемые… эээ… Гости нашего… Эхм.

– Гхм. – нетерпеливо покачался с мыска на пятку фальдиец.

– В знак нашего… хм…Знак нашей радости от визита столь… эээ. Примите этот скромный подарок и добро пожаловать в Лингору. – скороговоркой закончил юнец.

Раскон вопросительно поднял бровь, и обладатель синего мундира спешно поправился:

– В Лингору Фол-Шери.

– Шетри, кретин.

На палубу, звякнув, упал тощий синий мешочек. Фальдиец терпеливо дождался, пока Везим проверит содержимое и удовлетворенно кивнет, после чего важно кивнул и сообщил расстроенному стражнику:

– С превеликим удовольствием приму этот скромный дар. Не перестаю удивляться гостеприимству уважаемых летрийцев и их доблестной гвардии. Смею надеяться, что формальностей бюрократических процедур мы сможем избежать?

Старший вновь пихнул напарника в бок и залихватски свистнул. Над плотиной раздался протяжный гудок, застучали движки, с трудом прокручивая массивные барабаны. Мокрая цепь, влажно блестящая на солнце зеленоватыми наростами ила, неторопливо пошла вверх, звено за звеном показываясь над водой. Вслед за цепью над поверхностью реки начали подниматься сети – густые, объемистые, натянутые на сложную конструкцию из причудливо сплетающихся металлических труб. Это мокрое великолепие ползло все выше и выше – пока широкий проход не освободился окончательно, открыв перед “Вислой Каргой” искрящийся бликами озерный простор.

Раскон удовлетворенно гмыкнул и направил горжу вперед, не обращая внимания на направленные с двух сторон скрапперы и приглушенную ругань охраны.

Сказать, что Брак был впечатлен, значило немало покривить душой. В десятках историй Симы доблестные герои торили себе путь звонкой монетой, чтобы избежать лишнего внимания. Фальдиец на устоявшиеся правила плевать хотел, поэтому платили ему, причем за то же самое. Довольный собой, словно обожравшийся круксовицы визжик, Раскон даже принялся немелодично что-то насвистывать, пока плот тяжело подламывал под себя водную гладь, приближаясь к причалам.

Вблизи Лингора, как это часто бывает с высокородными сари в портовых районах, оказалась дешевой блудницей, невесть где раздобывшей то самое вечернее платье. Под тенью белоснежного холма раскинулась привычная для лесных поселков картина – жмущиеся друг к другу хибары, крытые неизменной кровянкой, чадящие дымные столбы костров, покосившийся частокол из смолистых плакальщиц и настоящий лес из конденсаторов, понапиханных на каждом возвышении. Единственное существенное отличие от Приречья – куда больший размер и упорядоченность построек, которые, несмотря на покосившиеся стены, стояли ровными рядами, словно их сводили по линейке. Фальдийца, впрочем, открывшиеся виды нисколько не впечатлили. Проигнорировав первые несколько причалов, усыпанных разномастными рыбацкими лодочками и крохотными деревянными плотами, он направил ”Каргу” прямиком к ремонтной пристани, на которой пара тяжелых кранов с трудом удерживали над водой исходящую ржавой капелью горжу внушительных габаритов, вооруженную двумя скрапперами.