Под днищем “Большого Друга”, о чем гордо заявляла надпись на пристройке, сверкало раскаленным металлом, пыхало паром и суетились на мокрых понтонах полуголые механики, с опасением поглядывая на жалобно скрипящие цепи – ветер с утра был ядреный, а на плоту, помимо пристройки, высилась здоровенная мачта с тремя поперечинами, удерживающими туго свернутые рулоны парусов. Бегающий по палубе мужик, одетый в мохнатую серую шубу с огромным воротником, жутко потел и поминутно заглядывал под палубу, раскачивая горжу еще сильнее, чем неизменно вызывал поток грязной ругани в свой адрес. Раскон вальяжно махнул ему рукой, удостоившись ответной улыбки и очередной безуспешной попытки опрокинуть “Большого Друга”, после чего направил “Каргу” к причалу, аккуратно приткнув ее между двумя заякоренными горжами. Жерданы сноровисто затянули канаты вокруг отполированных до стеклянной гладкости столбов. Кандар вместе с изгнанным с пристройки Браком усыпили эйносы, сбросили для надежности оба якоря и посторонились, пропуская на палубу тощего старика в сине-белом гарбе, несущего на поясе скрутку металлических листов и толстую бумажную книгу, и двух его охранников.

Пока Раскон выяснял отношения с представителем летрийцев – тот оказался куда более стойким, чем стража на плотине, и на название плота не обратил ровным счетом никакого внимания – Жерданы придирчиво меряли шагами палубу “Карги”, сравнивая ее длину со стоящими рядом горжами. Маленькая “Фелинтара” это состязание позорно проиграла, зато “Молния и Гром” – богато украшенный бронзой плот, затянутый по периметру хитро переплетенной паутиной лееров, – бился на равных. Исход, как водится, решила незначительная мелочь – кабинка нужника на “Вислой Карге” была не сбоку, а на корме, что подарило ей лишние пару шагов в копилку. Разом повеселевшие Жерданы снисходительно покивали головами унылому парняге, кукующему на пристройке “Молнии”, получили в ответ оскорбительный жест и окончательно расплылись от счастья.

– Зачем эти блямбы разноцветные? – кивнул Брак на сведенный к шесту оранжевый лист. На соседних горжах были такие же – зеленый на “Фелинтаре” и синий на “Молнии”, вызывающе поблескивая на самых видных местах.

– Гильдейская метка, – пояснил Кандар, внимательно наблюдая за тем, как старый летриец за складным столиком каллиграфическим почерком выводит в книге слово “мудрейшая”. – Показывает всем, что ты состоишь в гильдии горжеводов и регулярно отстегиваешь им кри, получая взамен доступ ко всяким благам и всеобщему почету. Раскон не любит ее светить, но в крупных поселках достает из ящика.