Калека еще толком не успел прийти в себя, а стол у окна уже обступили незнакомые люди. Кандару пожимали клешню, обнимали, хлопали по плечам и что-то спрашивали, а тот щедрой рукой возвращал ответные улыбки и без умолку трещал. Свободные места на лавках быстро закончились, а Брака прижали к самой стене чьим-то твердым, пахнущим дубленой кожей плечом. Заметив это, сероглазый саданул клешней по столешнице, заставив подпрыгнуть невесть как появившиеся на ней кружки с пивом, полез на стол и заорал:

– Братья горжеводы! Эй, гразговы ублюдки, хорош пивом наливаться! И ты тоже, лысый! – дождавшись всеобщего внимания, сероглазый достал из кармана пару зеленух и метким броском закинул их в стоящую на стойке банку из темного стекла. – Я тут недавно едва не подох…

– А жаль! – крикнул кто-то.

– …Поэтому желаю упиваться до беспамятства, творить бесчинства и морально разлагаться…

– Куда тебе еще разлагаться?

– …И делать это в одиночку я не собираюсь. Всем пойла за мой счет, братья горжеводы! Эй, пузатый, вытаскивай свою задницу из подсобки и начинай сгонять жирок, пока терпение речных скитальцев не иссякло.

В зале одобрительно загудели, кто-то залихватски свистнул. Кандар вдруг наклонился и удивительно сильным рывком вытащил Брака из-за стола к себе наверх, шепнув на ухо: “Не обгадь момент”.

– Совсем забыл, братья горжеводы! – снова крикнул сероглазый, цепко удерживая растерянного калеку за плечо. – Знаете, в чью честь мы сегодня пьем? Знаете, у кого хватило глупости и наглости спасти мою шкуру? Не Ублюдочная Троица, нет! Я, Кандар Ярвус, пью сегодня за того, кто сделал для меня больше, чем все здесь присутствующие. Кроме тебя, Селвен – Кудряшка Фиелия действительно стоила того, чтобы за нее умереть.

Посетители “Заката” расхохотались и застучали кружками по столам, а хозяин “Большого Друга” гордо подбоченился.

– Этого хромого скромника зовут Брак Четырехпалый, – посерьезнел Кандар и поднял зажатую в клешне кружку, – У него всего одна нога, но он может свести скраппер из ржавого дерьма, выжить неделю в лесу без припасов и упасть с цепа без единой царапины. И упаси вас, жалкие ублюдки, вынудить его взяться за нож. За тебя, Брак!

– За тебя, Брак! – опрокинул кружку Селвен. – Но в следующий раз погоди его спасать…

– За Брака! – нестройным хором раздалось под прокуренной крышей кабака.

Толстый разносчик крутанул вентиль, заставив светильники засиять ярче, а с улицы донесся приглушенный звук первого, самого тяжелого удара.

– И зачем все это было? – пробормотал Брак, отставляя недоеденное блюдо с чем-то невероятно острым и хрустящим и протягивая руку за кружкой с вуршем. – Весь этот балаган?