В голове у него здорово шумело, но не до такой степени, чтобы прямо здесь свалиться под лавку и захрапеть, как сделали многие из дорвавшихся до дармовой выпивки гуляк. Рука болела от рукопожатий, в спину будто люторог лягнул – сдерживаться с похлопываниями горжеводы даже не пытались.

– Еще скажи, что тебе не понравилось, – усмехнулся Кандар, поворошив рукой свои растрепанные волосы. Щегольскую полосатую рубашку он успел уляпать чем-то оранжевым и вкусно пахнущим. – А то я смотрю, ты какой-то зажатый был поначалу.

Ночь уже давно перевалила за середину, а Левый и Правый начали неспешно спускаться к вершинам деревьев, когда посетители принялись расходиться. Кто-то к себе, на горжу, отсыпаться, кто-то – в “Рассвет”, догоняться. Остались либо спящие, либо самые стойкие – они сдвинули столы у самого входа в один, но здоровенный, назвали его гигастолом и теперь оттуда доносился перестук костей и кружек, под сбивчивый бубнеж залившихся пивом Жерданов. Братья заявились в кабак ближе к полуночи, притащив с собой помятого, но невероятно довольного верзилу Кергена, двух слегка побитых вышибал и пяток типов предельно разбойничьей наружности, после чего вся эта шумная компания принялась дружно отмечать знакомство и обмениваться сплетнями.

– Его… его звали…

– Тор-рден, – рычал Средний, тряся разрумянившимися щеками. – Дерт…Дерт…

– Дертаго. – шарахнул кружкой Младший Жердан. – И в свои пятнадцать он был самым злобным ублюдком во всем сраном Канторе.

– Эй! Не трожь Кантор су… С уважением прошу, – спешно поправился смуглый Керген, – Дертаго… знаю таких, сер-рьезные…

Брак покачал головой, вполуха слушая разговоры за гигастолом. Братья начинали сбивчивый рассказ о канторском наемнике уже в третий раз, но твердо были настроены довести его до конца. Публика была не против.

– И ты потратил целую синьку ради этого?

– Могу себе позволить, – откинулся на лавке Кандар, – Иначе нахер вообще жить, если не можешь нормально отблагодарить своего спасителя. На реке свои порядки, их надо уважать.

– Раскон бы успел, – смущенно буркнул Брак.

– Да и катится он в самую глубокую островную задницу, скотина. Без него мы бы туда вообще не полезли. Давай еще раз, за старика.

Они разлили по стаканам остатки “Горных Слез” из ребристой бутылки, ударили донышками по столу, расплескивая прозрачную жидкость, и выпили.

– А если серьезно, – сказал Кандар, дождавшись, пока пойло степным пожаром прокатится куда-то вниз по пищеводу, – Если серьезно, то какого шарга ты так зажимаешься, будто в первый раз девицу голой увидел? Запад маленький, все друг друга знают, или хотя бы слышали, а слухи распространяются быстро. Примут за трусливую мелкую сошку, потом не отмоешься. Первое впечатление – самое важное.