В противовес радостному празднеству начала теплого сезона, “День Осени”, когда из поселков, спасаясь от предстоящих холодов, уходят первые горжи с лесовиками, был праздником грустным. Чтобы скрасить невыносимую горечь от долгого расставания с любимым делом, работяги пили как не в себя и с готовностью тратили заработанное на последнюю гульбу. Выяснялись отношения, разрешались накопленные за лето долги и обидки, пряталось в надежных нычках стыренное барахло и утаенные от бригадиров кри. Такой настрой весьма недвусмысленно поддерживался властью и остепенившимися – на время “Дня Осени”, зачастую растягивающемуся на целую неделю, выпивка дешевела, в кабаке за бесценок сбывали гулякам подпорченные продукты, у которых не было никаких шансов дожить до зимы, а на площади, как по волшебству, вырастали лотки торговцев и шатры бродячих актеров.

Из-за этого многие лесовики предпочитали не покидать поселок поодиночке, а терпеливо и к вящему удовольствию городских ждали, пока соберется толпа побольше, чтобы как следует погулять и уплыть всем разом. Так и дешевле выходит – хорошей горже на лишние плоты позади плевать, а плата все равно общая, согласно все тем же гильдейским расценкам. А плохие горжи на такое ответственное дело не нанимали – трехминутный набат, знаменующий отплытие и окончание праздника, заслуживали исключительно надежные корыта, с цветом бляхи никак не меньше зеленой.

Именно в разгар большой осенней пьянки, чуть меньше месяца назад, в Шаларис прибыл новый человечек. Хотя, человечком его назвать сложно – был он высок, обилен телом и явно не страдал от недоедания. Молодой детина с гривой русых, отдающих рыжиной волос, приплыл один на тяжелой лодке, и сходу ввалился в кабак, где немедленно поставил выпивку всем желающим. Этим щедрым жестом он разом завоевал сердца гуляк, а после – подкрепил свое положение обильными сальными шуточками, громогласным хохотом и дешевыми, но качественными и теплыми зимними носками из бурой шерсти. Звали вновь прибывшего Раготар, и был он, по его собственным словам, простым торговцем откуда-то с низовьев великой реки.

– Никто тогда не обратил на него внимания, – угрюмо сказал Сонатар, катая в руках стакан с вином, – Обычный торгаш, каких сюда стекаются десятки. Заплатил пошлину, оплатил место на площади, все по закону. Даже дом снял, пусть и времянку, но большую. Устроил там склад, или вроде того.

– Буянил? – кхекнул Раскон, выламывая мясо из клешни.

Северянин отрицательно покачал головой.

– Не больше, чем остальные. Слухи о шарках тогда уже поползли.