За изгнанием Раготара с любопытством следил весь поселок. Сначала долго вслушивались в приглушенный разговор из-за стены, тон которого все повышался и повышался. А под конец, когда в знакомом каждому мерном лязге мэра Шалариса начали проскакивать несвойственные ему ругательные словечки, исход стал очевиден даже самым недалеким. Матерящегося и вопящего торговца стражники вышвырнули в лужу за воротами, для острастки помесили сапогами и велели немедленно убираться из города. Напоследок кинули сверху разорванный платок, немедленно утративший в жирной грязи всю свою презентабельность и белоснежность. Безусловно красивый и своевременный жест, но, увы, ошибочный.

Неудавшегося наследника Сонатара хлопали по плечам, говорили пустые ободряющие слова и хвалили за попытку, особо нетерпеливые уже тащили его в кабак заливать горе дармовым хвойным пивом перед скорым отплытием, а Раготар лишь сдавленно морщился от боли и сыпал грязными оскорблениями в сторону запертых ворот, на потеху скалящимся стражникам. И лишь когда он, наконец, дал себя увести, то позволил себе улыбнуться. Довольной и веселой улыбкой.

– И на этом все? – уточнил Брак. – Он так и не уплыл?

– Сколько бочек крови он у тебя уже выпил, Сонатар? – вошел в комнату фальдиец, вытирая руки желтым полотенцем, – Может, все таки примешь блудного сынишку?

– Много, – процедил северянин. – Я недооценил его упорство и наглость. Ума не приложу, где он раздобыл столько людей, но в хитрости ему не откажешь. Если бы я тогда знал про этих шарков, успел бы подготовиться. А теперь уже поздно, половина моих бойцов давно в Троеречье.

– А он знал? – уточнил Брак. – Про шарков.

– Наверняка.

– Знал, знал, не сомневайся, – усмехнулся Раскон. – Иначе бы точно не решился на такую авантюру. Старый добрый шантаж. Ему терять нечего, в отличие от тебя. Сколько у тебя бойцов осталось?

Сонатар поморщился, опустошил стакан и поднял вверх обе ладони с растопыренными пальцами. Опустил, подумал, и вновь поднял одну.

– Пятнадцать… – задумчиво пробормотал фальдиец. – Ты поэтому скрапперы сюда на крышу перенес?

Северянин утвердительно кивнул.

– Ополчение?

– Не пойдут, – буркнул мэр и внезапно выругался, – Шаргов ублюдок и его шаргов язык. Он убедил всех, что это семейные разборки и не стоит вмешиваться. Кого-то купил, кому-то посулил в будущем всякое. До сих пор страдали только мои люди и моя собственность, так что не верить ему повода нет. Местные попрятались, заперлись по норам. Приезжих почти не осталось, а те, кто уплыл быстро разнесут весть о том, что у меня появился сынишка и мы с ним не ладим.