– Мало ли, может и правда, – рассеянно кивнул Раскон, листая блокнот. – Чуть что, виноваты кочевники, это аксиома.

Брак задумчиво кивнул в пустоту, с усилием пережевывая брюшко очередного рака, вкусом и текстурой здорово напоминавшее кусок переваренной резины. От пряного, излишне острого соуса ныли скулы и горело в горле.

– Эти… шарки, они здорово всех присмирили. Утихомирили. Банальный здравый смысл подсказывает, что если начнется большая драка, из тех, в которых непременно будут трупы – трупов будет куда больше, чем планировалось. Жаль только, что рассчитывать на здравый смысл в наше время, это все равно что лить воду в плетенку из тростника.

– И кто такой неугомонный? – поднял бровь фальдиец.

– Да есть тут один…

Брак отложил проклятые щипцы в сторону, тайком выправил погнутый неумелым обращением зубец и навострил уши, по привычке сводя в голове закорючки будущей истории.

Рассказ мэра оказался прелюбопытный. Шаларис-Чебо – город по меркам лесовиков старый. Не настолько, чтобы считаться одним из основателей цивилизации на западе, но все равно старый. За прошедшие десятилетия он успел обстоятельно зарасти традициями, привычками, жизненным укладом, а самое главное – распорядком и надежными, не единожды здесь мелькавшими людьми. Обычные лесовики живут от сезона к сезону, редко оставаясь на зимовку. Да и чем заняться простым работягам, когда от лютых морозов деревенеет мех на парках, эйносы отказываются просыпаться, а на запасы эйра в обогреваемых баках вводятся жесткие нормы? Топить насквозь продуваемые времянки дровами не хватит никаких сил, а переводить на нагреватели вырученные за теплое время кри – все равно, что самолично расколотить их молотком в надежде выручить хоть что-нибудь за горстку невесомой, бесцветной пыли. Глупая затея. Строиться же всерьез хотели немногие, уж больно много ограничений накладывало проживание в городе. Начиная со строгого исполнения законов, налогов и обязательных податей на эйр, и заканчивая обязанностью защищать Шаларис с оружием в руках при первых признаках угрозы извне. Привыкших к лесной вольнице работяг такое положение дел не устраивало.

Начало весны, когда русла вскрываются и по рекам начинают сплавляться первые горжи, оглашая окрестности раскатистым треском ломающегося льда, знаменует собой явление жизни в поселки. Плоты с бригадами рабочих едва ли не с цветами встречают те немногие, кто живет здесь постоянно. В основном радуются те, кто имеет с этого прямую выгоду – купцы, кабатчики, остепенившиеся мастеровые и просто местные умельцы, от брадобреев до поваров, накрепко связавшие свою судьбу с городом нерушимыми узами имущества, семьи и привычек. Даже праздник по такому случаю есть, день прибытия первого весеннего плота. В разных поселках его называют по-разному, но чаще всего звучит название “День Весны”, или похожая банальщина.