– Крестик, круг, треугольник… Крестик, круг, квадрат… Крестик, круг, листик… Гразгова блевота, – калека добрался до рыбок и перешел на другую сторону мостков, – Крестик, квадрат, солнышко…

“Прекраснейшая и Несравненнейшая Карталейна” за прошедшие дни нисколько не изменилась. Все те же задубевшие от мороза листы кровянки, слегка расшатавшиеся крепления палубы к плавучему городу… Даже разномастные железки по-прежнему валялись там, где их в последний раз оставили механики. Внутри было тихо и холодно, в костровой вяло дотлевали остатки остатки углей, силясь разогреть выстуженную палубу. Везима нигде не было видно.

Брак на всякий случай окликнул охотника, а потом, не дождавшись ответа, невесело улыбнулся. И пошел прямиком в комнатку Кандара.

Зимующие на суше горжеводы редко оставляют ценное на своих корытах. Шанс лишиться пожитков невелик, но он есть. Охрана может отойти, а ушлый вор может оказаться достаточно бесстрашным и искусным, чтобы воровать в Ржавой Заводи. Да и владельцы плотов не всегда бывают довольны тем, что экипаж бесплатно пользуется их горжей как складом. Куда проще в несколько заходов перетаскать вещи на берег или, если ты не успел разжиться многим, вынести все сразу.

Сероглазый свои вещи вынести не успел. Брак неторопливо выгреб из закутка кри, ящичек с монетами, какую-то ценную мелочь, эйносы. Все, что могло представлять собой хоть какую-либо ценность. Разве что одеждой побрезговал и не стал рыться в тяжелых железках. Тащить это все предстояло на себе, и калека не видел смысла упираться ради груды хлама.

Угрызений совести он не испытывал. Скорее усталость, придавленную к земле неподъемной тушей безразличия. Оправдывать себя Брак тоже не собирался, хотя мог. Коты лишили его всего, а он всего лишь платит им той же монетой, жизнь за жизнь и тому подобная чушь.

Нет, он поступил как конченная мразь и продолжал так поступать. Но ему было плевать.

Закончив с закутком Кандара, Брак столь же дотошно прочесал свою комнатку. Ссыпал в мешок заготовки для фигурок и сами фигурки, отправил в компанию к книгам свои записи, костяшки, инструменты и прочую ерунду. Тщательно, ничего не забывая и ничего не упуская. Твердо зная, что больше он сюда не вернется.

Напоследок, уже собираясь покинуть горжу и успев попрощаться с уродливой статуей на носу, Брак зацепился взглядом за дверь пристройки, скрывающую вход в каморку Раскона. Пожал плечами и принялся возиться с замком. Фальдиец ведь все равно был ему должен полторы фиолки, а дожидаться утреннего курьера в своей комнате Брак не собирался.