— Такого даже у Ломоносова нет, — признался Соболевский. — Вы считаете, что атомы разной формы?

— Молекулы разной формы, — сказал Саша, — они состоят из атомов.

— Точно по Ломоносову! — воскликнул Соболевский. — Вы читали его работу?

— Нет, — признался Саша. — Но, видимо, она того стоит. Скажите, а почему, если наш гениальный Михаил Васильевич сто лет назад уже все это знал и про движение частиц (пусть не совсем точно), и про то, что нет никакого теплорода, и про молекулы, какого черта бедных гимназистов до сих пор учат этой ерунде?

Соболевский даже не упрекнул за поминание нечистого духа.

— Потому что научная общественность этого не приняла, — сказал он.

— И потому что нет пророка в своем отечестве, — предположил Саша.

— Эйлер очень лестно отзывался о работах Ломоносова, — возразил Соболевский. — Но научное сообщество — это не один Эйлер.

— Вот, я тут набросал несколько формул, — сказал Саша.

И протянул учителю два листочка с выводом основного уравнения.

— Что вы об этом думаете?

Глава 24

Глава 24

Соболевский взял листочки, пробежал глазами и сел.

— Что-то не так? — поинтересовался Саша.

— Я никогда не слышал об ученом по имени Авогадро, хотя эксперименты такие были.

— По-моему, Авогадро, но, может быть, путаю.

— Абсолютная шкала температур существует, — заметил Соболевский. — Её предложил английский ученый Уильям Томсон несколько лет назад.

— А не лорд Кельвин? — предположил Саша.

— Я не слышал, чтобы он был лордом.