— Ну, может быть, я путаю. Ньютон, кажется был лордом и спал на заседаниях.

— Нет. Он был членом парламента, но палаты общин, а спал вряд ли, он был очень добросовестным человеком.

— А как с остальным? Все логично? — спросил Саша.

— По-моему, да. Но я хотел бы показать это кому-то более компетентному, чем я. Александр Александрович, это чудо какое-то: из пары простых предположений вы выводите все газовые законы.

— Конечно, показывайте.

26 февраля была суббота. Иногда по субботам проводили уроки, но по случаю дня рождения обошлось без них. Первым его поздравили Гогель с Володей, потом зашел Никса с Зиновьевым, а после завтрака принесли посылку от бабиньки.

Посылка представляла собой солидных размеров ящик примерно метра на метр в основании и полметра высотой.

Под верхней фанерой лежало письмо с бабушкиной печатью, а ниже нечто плоское и упакованное в бумагу.

Письмо было написано по-французски, но на таком уровне Саша уже понимал.

«Милый Саша! — писала бабинька. — Поздравляю тебя с четырнадцатилетием…»

Саша пробежал глазами многочисленные пожелания успехов, здоровья и всего на свете, и быстро перешел к сути.

«Непростую задачу ты мне задал, продолжала бабинька. — Художники, картины которых ты просил найти, оказались совсем юными и малоизвестными людьми, так что удивительно, откуда ты вообще о них знаешь. Но что-то мы с Варей нашли.

Во-первых, пейзаж Камиля Писсаро. Сей иудей немного старше остальных, и у него довольно много картин, но они весьма заурядны. «Две женщины беседуют у моря», которую ты найдешь в посылке, пожалуй, лучшее, что у него есть. Но все равно до нашего Айвазовского ему еще очень далеко.

Если ты хочешь больше его пейзажей, пиши. Можно купить хоть все, они весьма дешевы».

Саша даже не знал, что Писсаро еврей. Знал, что импрессионаст и один из представителей пуантилизма, но совершенно не задумывался о национальности автора.

Он освободил от бумаги первую картину. Пейзаж был нежным, туманным и экзотичным, беседующие женщины были чернокожими, и одна из них несла огромный сверток на голове. Хорошая работа, но совершенно классическая.

Сколько же это может стоить лет через пятьдесят? Писсаро, конечно, но ранний. Если и представляет ценность, то не художественную, а, скорее, историческую. Ладно, проверяется экспериментально.

И он вернулся к письму.

«Мы нашли работы Эдуарда Мане, — писала бабушка. — Их не очень много, и они ученические. К тому же такое впечатление, что автор ленится прописывать детали. Ну, что это за крупные неаккуратные мазки?