— Да! — ответила Мадам Мишель.

И Саша вспомнил старый советский анекдот, где герой кричит в трубку, связываясь с соседним городом, а стоящий рядом иностранец интересуется, нельзя ли по телефону.

Но все окружающие, похоже, были в восторге.

— Трубку и микрофон надо объединить вместе, — сказал Саша. — Так будет удобнее. Есть листочек? Я набросаю.

— Потом, — улыбнулся папа́. — За чаем.

— Звук расплывается ужасно, — поморщился Саша. — Надо строить промежуточные станции, а то мы так с Варшавой не поговорим.

— Нам бы с Петергофом поговорить, — заметил папа́.

— С Петергофом еще нет телефонной линии? — спросил Саша.

— Только с Михайловским и Мраморным дворцом, — объяснил царь. — Костя очень просил.

Но дядя Костя был еще в плаванье, так что Саша ждал от него телеграммы или посылки, или того и другого вместе.

Саше хотелось ввернуть что-то типа: «Чем вы тут занимались полгода?»

Но он пожалел Якоби.

— Промежуточные станции? — переспросил академик.

— Да, для стабилизации и усиления сигнала. Я подумаю.

Честно говоря, Саша довольно плохо представлял себе, зачем нужна была девушка по имени Тома для связи с Парижем, и что именно эта Тома делала. Кажется, что-то переключала. Понятно, что коммутатор. Понятно, что штекеры. Понятно, что для соединения абонентов.

Но почему было недостаточно просто набрать номер? Внутри Москвы достаточно, а для связи с Парижем — нет.

Чай накрыли в комнатах великих князей. Саша попросил Гогеля поручить принести с кухни все самое лучшее, что приготовили для праздника и что подойдет к чаю.

Так что на столе появились булочки, пирожные и клубника со сливками. Видимо, из теплицы.

А в центре — сияющий самовар.