— Саш, ты не прав, — сказал Никса. — Это изобретение действительно военное и дает армии огромные преимущества, это возможность переговоров невидимых для врага, которые невозможно не перехватить, не прервать.

— Ты давно знаешь про радио? — спросил Саша.

— Папа́ рассказывал.

— И ты Брут!

— Между прочим, почему-то знаю не от тебя.

— Так храню гостайну. Хотя это полный маразм.

— Саш, почему? — спросил Никса.

— Ну, во-первых, мы утратим приоритет. Потому что сейчас на всех питерских дворцах и некоторых казармах появятся непонятные железные штуки. Господин Сименс или еще какой-нибудь умный немец, англичанин или американец посмотрит на железки и смекнет, что это. А технология ненамного сложнее, чем у небесных фонариков. И через пару лет она будет не только у нас. И господа Сименс и Гальске уже успеют сделать лучше, пока мы только думаем, как бы сделать хоть как-то, но так, чтобы никто ничего не понял.

— Значит, приоритет тебя волнует, а не Россия, — поморщился брат.

— Я оговорился. Не «во-первых», в десятых. Понимаешь, некоторые вещи эффективно работают только, если они есть у всех. Представь себе наш корабль, который терпит крушение в океане. И на корабле радиопередатчик, и он подаёт сигнал бедствия. И кто его услышит? Зимний дворец? И что? Кто придет на помощь?

— Это очень редкое событие, — сказал Никса.

— И что, что редкое? Пусть гибнут? А ведь могли бы спастись!

— Без связи армия может погибнуть, а не корабль.

— Не буду спорить, но попомни моё слово: если сегодня мы засекретим радио, завтра мы антенны у Симонса будет покупать.

— Это ты так не споришь! — усмехнулся Никса.

— А государю вы говорили о вреде секретности, Александр Александрович? — спросил Якоби.

— Естественно, Борис Семенович! Я уже не знаю, какое сальто-мортале мне сделать, чтобы ко мне, наконец, начали прислушиваться!

— К вам прислушиваются, — сказал Якоби, — иначе я бы вашими изобретениями не занимался.

— Угу! Только, когда речь заходит о технических новинках.

— Александр Александрович, мне кажется вам надо опубликовать статью с вашим выводом газовых законов, — заметил академик.