Потом был обед примерно с тем же составом участников, что и на Дне рождения Никсы, а вечером поехали в Таврию, на каток.

Над катком висели гирлянды цветных стеклянных фонариков со свечами внутри, а по периметру горели уже привычные плошки с маслом. И несколько газовых фонарей возле дворца.

А под деревянным навесом, у выхода на лёд, оркестр играл вальс.

Никса, разумеется, тут же оказался где-то рядом с Тиной. Саша подумал, что имениннику принцесса Ольденбургская может и не откажет, если пригласить её покататься вдвоём, но решил не играть в Евгения Онегина и не делать несчастными двух этих карапузов.

Да и о чём говорить с двенадцатилетней, как бы мила она не была? Американскую конституцию пересказывать?

Рядом с Тиной тусовалась кузина Женя, но этот вариант был интересен только высотой потенциального альтруизма.

Зато на лавочке у кромки льда, у подножия трехметрового сугроба сидела Саша Жуковская. Ну, да, катание на коньках — это же не бал, поэтому никакого разделения на взрослых и детей. И есть некоторая надежда, что шестнадцатилетняя Саша что-то успела прочитать к своему возрасту, ну, хотя бы в силу происхождения.

Жуковская была в белой пушистой шубке, белой круглой шапочке, как у "Незнакомки" Крамского и белой муфточке, в которой она прятала руки. Пушистый светлый локон выбивался на свет божий и горел искрами снежной пыли, отражая и преломляя пламя масляных плошек и газовых фонарей.

Саша подъехал к ней и поклонился.

— Мадемуазель, вы прекрасны! — нагло заявил он. — Ваши глаза подобны туманному утру, ваши волосы как солнце над южным морем, ваши одежды напоминают облака, когда вы идете по земле, под вашей стопой не преклонятся травы, а когда луна встает над полыми холмами, и вы с вашими сестрами феями выходите плясать в Самайн, ангелы аккомпанируют вам на скрипках.

Так что не откажите в вашем обществе неуклюжему северному медведю, который не умеет танцевать, зато немного держится на коньках, и тогда ваше волшебное прикосновение превратит его в человека.

— Который лучше многих стоит на коньках, Ваше Императорское Высочество, — заметила Жуковская.

И протянула руку.

— Саша, — сказал Саша. — Оставим восточным деспотиям все эти китайские церемонии.

— Александр Александрович, — пошла на компромисс Жуковская.

И поднялась на ноги.

— Тогда я буду вынужден обращаться к вам Александра Васильевна! — вздохнул Саша. — А это же ужасно!

— Пока так, — сказала Жуковская. — Александр Александрович, я все же думаю, что феи и ангелы — это из разных поэм.

— О! Как вы неправы, Александра Васильевна! — сказал Саша, беря ее руку и аккуратно вытягивая Жуковскую на лед. — А Томас Мелори? Читали "Смерть Артура"?