- Бог нам помогает, - произнёс Елецкий, выбираясь за ним и вытаскивая за собой баул с едой и бидоны с напитками. - Аполлинарий, бросай ты свой агрегат, давай есть.

- Иду, - отозвался инженер. Но ещё, наверное, полминуты копался с хронометром и идущими от него проводами. Только потом закрыл кожух автомата и завернул болт. Всё.

К этому моменту на брезенте в свете фонаря казак и резидент устроили небольшой пир. Колбасы, хлеба – всё лежало на грубой ткани. Тарелок не было, стаканов не было. Из всех приборов были только ножи. Стали есть, почти молча резали колбасу, ломали хлеб, передавая жбан с пивом друг другу. Ели быстро: во-первых, торопились, во-вторых, сильно проголодались. За день никому поесть не удалось.

- Патроны не забыл? – спросил брат Тимофей, разрезая луковицу.

- Не-е…, - отвечал ему Тютин, руками беря сосиску.

Они снова молча едят. Но все то и дело смотрят за реку, на шевелящиеся белые пятна света на чёрной воде. И первым, как следует отпив пива, из-за стола встаёт Квашнин. Он опять лезет в баркас, снова что-то проверяет.

- Ну, наверное, и я пойду помаленьку, - встаёт казак; он привычным движением закидывает за плечо винтовку и вдруг говорит: – Слушай, Аполлинарий, а дай-ка мне твою цигарку.

Тютин курит редко, и поэтому, как и любой курильщик, Квашнин рад выдать одну из своих сигар почти некурящему. Инженер не очень чистыми руками достаёт из портсигара сигару, сам обрезает её и протягивает товарищу. Потом, прикрывая от ветра огонёк зажигалки, даёт казаку раскурить её. Тот, раскурив и выпустив дым, жмёт товарищу руку: ну, давай, сделай всё как надо. Потом в темноте находит и руку Елецкого, который ему напоминает:

- Огонь открываешь после трёх сигналов фонарём.

- Помню, помню… Ну, братия, храни вас Бог, – отвечает ему казак и уходит в темноту, на то место, откуда ему будет удобно вести огонь по прожекторам.

Брат Тимофей крестит его спину. А потом начинает собирать еду со стола, а сам всё смотрит и смотрит на противоположный берег, на белые лучи и пятна. Квашнин всё копается на баркасе, наверное, теперь проверяет взрыватели, но Тимофей Сергеевич этого не знает наверняка. Надо бы уже начинать, пока на небе стоят тучи, а то, неровён час, ветер погонит их на восток – а тут ещё и месяц выползает. Уже просвечивает через пелену. Но резидент не торопит инженера: пусть покопается, пусть проверит.

Наконец он услыхал, как в темноте у воды характерно лязгнуло железо. Он узнал этот звук. С этим звуком раскрывались дверцы топки. А потом Елецкий слышит другой узнаваемый звук.