8

Начинался рассвет. Над цехами раздавались первые гудки. Мы с Вероникой сидели на вершине фабричной трубы, глядя то на суетящихся внизу рабочих, то на далекую, волнующуюся под ветром рябиновую рощу.

Ведьма привычно держала в руках метлу, а на ее тонких плечах лежала моя шинель.

— Что будешь делать теперь? — я посмотрел на Веронику.

Та слабо улыбнулась, точно еще не верила, что все закончилось.

— Жить. Теперь я наконец буду жить, — девушка задумчиво посмотрела вниз, — Оставлю весь этот ужас в прошлом…

— Куда думаешь уехать? Денег за усадьбу и рощу вполне хватит, чтоб еще долго жить безбедно.

— Не обязательно уезжать прочь, чтобы сбежать от своего прошлого.

Она посмотрела на поселок, уже начавший строиться вокруг бумажной фабрики и на первые заводы возводящиеся поодаль от него.

— Люди говорят, что не пройдет и десяти лет, как здесь вырастет город.

— Не врут. Планы на это место очень большие.

Она повернулась ко мне. Рыжие волосы золотило восходящее солнце. – Я видела города лишь на картинках. Скажи, каково там?

— В городах прекрасно, — я улыбнулся.

— Знаешь, мне все равно немного страшно. Когда гроза течет по медным проводам, а по улицам ползет железо… Это так непривычно.

— Если ты захочешь, я все покажу тебе и объясню.

Она улыбнулась.

Мы взялись за руки.

В наступившей вдруг тишине было отчетливо слышно, как далеко-далеко в рябиновой роще по дереву начинают стучать топоры.