Он покрутил головой.

– Я могу потерять мою лицензию.

– Если вы взглянете на последнюю страницу, то увидите подпись доктора Скотта.

– Этого все равно недостаточно, мисс Петерсен. Во-первых, на третьей странице подписи нет, во-вторых, рецепт должен быть написан на специальном бланке. Инструкция о препаратах группы А очень строга на этот счет. Ваш рецепт не соответствует требованиям, и я очень удивлен, как мог доктор Скотт подписаться под этим.

– Боже мой! – взорвалась Лиз.

Роусон испугался и встревожился.

– Вы можете погибнуть в любую секунду и еще беспокоитесь о том, правильно ли написано что-то на этих чертовых листочках. Слушайте меня внимательно: если вы не поспешите и не отпустите все по этому списку, я приведу Артура Пая, чтобы он конфисковал все ваши чертовы запасы. А он это сделает, не беспокойтесь.

Роусон выглядел уязвленным.

– Вы не имеете права угрожать мне полицией!

– Как это не имею права? Я это сделаю, только и всего. Стейси, возьми вон тот телефон и разыщи Артура Пая.

Роусон поднял руки вверх.

– Что ж, очень хорошо, но я настаиваю, что я доставлю все опасные препараты из списка доктору Скотту лично.

– Хорошо! – с облегчением воскликнула Лиз. – Значит, наконец-то вы нам поможете. Где кладовая?

Роусон махнул рукой.

– Вон та задняя дверь.

Когда Лиз направилась к ней, он сказал:

– Но она закрыта. Предосторожность в таких вещах никогда не помешает.

Он подошел к ней и вынул из кармана цепь, на одном конце которой болталась связка ключей. Он отпер дверь.

– Все коробки с бинтами на тех полках справа. Я буду подбирать лекарства в амбулатории.

Две девушки прошли мимо него, и он покачал головой, осуждая поспешность современной молодежи. Кто бы мог подумать, что такая воспитанная девушка, как Элизабет Петерсен, может использовать язык, который до сих пор у него ассоциировался только с завсегдатаями баров?