Заложив страницу пальцем, он поднялся на ноги и принялся вышагивать по комнате, рассчитывая таким образом сбросить нахлынувшую на него нервную энергию и вернуться к чтению.

Почему на Скита таким невероятно угнетающим образом подействовало имя, которое означало всего-навсего персонаж беллетристической книги?

Причем, учитывая литературные вкусы Малыша, книжные полки в его квартире, прогибавшиеся под тяжестью романов-фэнтези, он, скорее всего, даже не читал этот триллер. В нем ни разу не упоминались ни драконы, ни эльфы, ни волшебники.

Сделав несколько кругов по комнате и начав понимать, насколько отвратительным должно быть настроение у запертой в клетке зверинца пантеры, Дасти вернулся в кресло. У него было такое ощущение, будто вся жидкость из позвоночного столба собралась в одном крошечном участке хребта, но он отстранился от этого чувства и вновь взялся за чтение. Доктор Ен Ло…

ГЛАВА 49

ГЛАВА 49

Настоящее «мокрое дело» — это отделение головы, особенно если заниматься им с негодными инструментами.

— Марти, здесь особый интерес представляют глаза жертвы. Насколько широко они раскрыты. Верхнее веко под влиянием шока до предела оттянулось назад, так что они кажутся полностью выкатившимися. В этом взгляде сокрыта такая тайна, такое потустороннее качество, словно ему в момент смерти открылось видение того, что ждет его в ином мире.

Она вгляделась в жалкие глаза на фотографии. Моргнула. Еще моргнула.

Перевернув страницы к следующей розовой закладке, доктор сказал:

— Марти, это особенно важно. Изучи это как следует.

Она слегка склонилась над страницей.

— Тебе и Дасти в конечном счете придется калечить женщин именно в таком стиле и вот так, по-умному раскладывать различные части тел на столе. Жертва здесь — девочка, ей было всего лишь четырнадцать лет, но вы двое будете иметь дело с людьми постарше.

Доктор с таким интересом разглядывал фотографию, что не увидел двух первых слез, пока они не пробежали почти по всему лицу Марти. Вид этой пары жемчужин просто поразил его.

— Марти, предполагается, что ты находишься в глубочайшей из глубин своего сознания, в его потайной часовне. Скажи мне, ты действительно находишься там?

— Да. Там. В часовне.

При полностью подавленной индивидуальности она не имела возможности проявлять эмоции как по отношению к тому, что она видит, так и к тому, что происходит лично с нею. Как и в случае со Сьюзен, доктору потребовалось бы вывести ее из часовни и приказать подняться на один-два марша лестницы, чтобы вести разговор на более высоком уровне сознания, иначе она не должна была проявлять такую странную реакцию, как эта.